Лунное дитя
Шрифт:
Это продолжалось всего две недели. Однажды ночью она проснулась и увидела, как мужчина склонился над ее кроватью, а одна его рука скользит вверх по ее ноге.
Ники приподнялась и возмущенно спросила:
– Что, черт возьми, происходит?
– Ничего, ничего. – Он отступил назад и поднял руки в знак примирения. – Я просто проверял, все ли с тобой в порядке. Ты говорила, что тебе плохо, и мы начали волноваться.
Он поспешно вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.
Ники не жаловалась на самочувствие, но как только он вышел из комнаты, ей действительно стало плохо. При мысли о том, что
Той ночью Ники не сомкнула глаз. Когда на следующее утро она рассказала о случившемся его жене, та пренебрежительно рассмеялась и сказала:
– Это ничего не значит. Я поговорю с ним. – Она подошла к кухонному ящику и вытащила оттуда коричневый резиновый стопор для двери. – Когда в следующий раз пойдешь спать, подопри им дверь, и все будет хорошо.
Ники оцепенела и вышла из кухни.
Этот мужчина не имел никакого права входить ночью к ней в комнату. А от легкомысленного отношения его жены Ники стало не по себе. Она поднялась к себе в комнату, бросила стопор под кровать и собрала вещи.
Один звонок Эми – и через час за ней приехала Шерон. Ники знала, что если бы не Эми, вариантов у нее бы не было. Надежная Эми. Она не могла представить себе лучшего друга или защитника.
Жить с Шерон было так легко, что Ники почти жалела, что не платит за квартиру и не заключила с ней договор, чтобы ей было на что рассчитывать в долгосрочной перспективе. У нее был самый маленький дом в округе, но в нем было три спальни и две ванные комнаты. Казалось, что для живущей в одиночестве пожилой леди это было чересчур. В молодости, когда Ники еще была идеалисткой, она мечтала, что Шерон удочерит ее и у нее будет надежный постоянный дом. Но она уже вышла из возраста усыновления, а Шерон была слишком стара, чтобы быть ее матерью. К тому же у Шерон уже была дочь.
Итак, прошло уже порядка недели, и у Ники начал складываться определенный распорядок дня. Утром Шерон отвозила Ники на работу, а в конце рабочего дня забирала домой. Когда они возвращались, Шерон доставала ужин из духовки. Она всегда готовила что-нибудь сытное, а на гарнир были овощи или салат. За ужином Ники рассказывала, как прошел день. В магазине кроме Дон и Макса работали еще две старшеклассницы, но они почти не пересекались. После ужина Ники убиралась на кухне – на этом она настояла с первого вечера, – а Шерон уходила в гостиную читать. Обычно в это время Ники извинялась и поднималась наверх. Там она стирала свою рабочую футболку в раковине и вешала ее сушиться над ванной. Дон обещала дать ей футболку на смену, но с тех пор не упоминала об этом. Так что Ники сомневалась, что она ее дождется. Хорошо, что футболка была из полиэстера и быстро сохла.
Покончив с этой рутиной, она отправлялась к себе в комнату. Там она занималась йогой или сидела в телефоне, игнорируя сообщения своего бывшего.
Эван писал ей: «Детка, я скучаю по тебе. Прости меня. Этого больше не повторится. Дай мне еще один шанс».
Она подумывала о том, чтобы его заблокировать, и знала, что когда-нибудь ей придется это сделать. Но сообщения приходили все реже, а ей в глубине души льстило, что он хочет ее вернуть.
Этого никогда не случится, но осознание того, что это полностью зависит от нее, придавало ей сил.
Однажды вечером Ники поймала себя на том, что отвечает на его
«Ники, прости меня, это больше никогда не повторится».
– Точно.
«Без тебя моя жизнь – ничто».
– Хорошо, так и должно быть, – произнеся эти слова вслух, она почувствовала себя счастливой.
«Дай мне еще один шанс».
– Плавали, знаем. Ты исчерпал свой лимит.
«Детка, я по тебе скучаю».
– Я тебе не детка.
Прочитав последнее сообщение, она выключила телефон и подключила его к зарядному устройству. Ей казалось, что так она выключила Эвана.
– У тебя здесь нет власти, – сказала она, положив телефон на прикроватную тумбочку.
В дверь заскреблись. Ники открыла ее и увидела, что кот смотрит на нее большими зелеными глазами.
– Привет, Серж. Заходи. Что такое? – Она заметила, что у Шерон была привычка разговаривать с котом, и поймала себя на том же. Серж был не особо ласковым, поэтому когда он приходил к ней в комнату, она чувствовала себя польщенной. Ники села на кровать, а он запрыгнул рядом и позволил ей почесать себя под подбородком. Кот заурчал, как хорошо отлаженный двигатель. Когда через несколько минут Ники перестала его гладить, он потянулся, а потом спрыгнул на пол и направился к двери, показывая, что хочет выйти.
– Пока, Серж, – сказала она, закрывая за ним дверь.
Взглянув в окно, она заметила движение на заднем дворе Флемингов. Она быстро схватила бинокль, который принесла в комнату из кладовки, и выключила свет в спальне. Поднеся бинокль к глазам, она отрегулировала фокус.
Во дворе было темно – если не считать падающего из открытой двери света. По двору ходил человек, одетый в темное худи с капюшоном. Он светил себе под ноги фонариком.
Наверное, это тот самый мальчик-подросток, про которого говорила Шерон.
«Интересно, что он делает?»
Ники следила за лучом света, а мальчик ходил по двору, время от времени нагибаясь, как будто что-то поднимая. По движению луча света было похоже, что он собирает собачьи какашки. Но зачем было это делать, когда на улице кромешная тьма?
Сами по себе Флеминги не особо интересовали Ники – ее любопытство было вызвано подозрением, что в доме жила девочка, с которой плохо обращались. Она заметила, что когда Шерон забирала ее с работы, они проезжали мимо дома Флемингов, хоть это был и не самый короткий путь. Дважды они видели миссис Флеминг. Один раз она сдавала назад на подъездной дорожке, а во второй забирала с крыльца посылку. Они не заметили ничего необычного, кроме блестящих рыжих волос женщины, уложенных в роскошную прическу. Такого цвета волос не существовало в природе. Очень стильная стрижка ухоженной состоятельной дамы из пригорода.
Один раз они видели, как ее сын удрученно идет по подъездной дорожке, засунув руки в карманы своего худи. На нем были мешковатые неопрятные джинсы. Он был очень полным. Таких парней ее бывший называл «телками». Однажды она поправила Эвана, сказав, что «телка» – это корова женского пола, но он бросил на нее такой испепеляющий взгляд, что ей пришлось сменить тему, пока он не разозлился и не начал проявлять силу.
Ничто не указывало на то, что у Флемингов есть дочь, так что было вполне вероятно, что тем вечером Шерон сфотографировала гостью.