Лунное дитя

Макквесчин Карен

– Ну ладно, – нетерпеливо сказал он. – Тогда скажем, что она дочь двоюродной сестры. Что ее удочерили из Центральной Америки. – Он подмигнул Мие, и девочке показалось, что ее сердце заколотилось быстрее.

С огромным трудом ей удалось сдержаться и не улыбнуться ему в ответ. Во время поездки ей пришлось все время носить сумочку Мэм, но оно того стоило. Там было так красиво, так шумно! И так много людей! Влюбленные пары, семьи с настоящими мамами и папами – родители, которые держат за руки своих маленьких детей или толкают малышей в колясках. Один папа посадил

маленького мальчика себе на плечи и сказал:

– Вот, теперь тебе все будет видно.

Все это поразило Мию до глубины души.

В тот день было жарко, но ее это не смущало. Она все еще помнила вкус профитролей и жареного сыра. Выражение ее лица, когда она откусила первый кусочек профитроля, заставило Мистера рассмеяться от удовольствия. Потом они обошли несколько скотных дворов, и она была вне себя от радости, когда увидела животных на ферме. Джейкоб все время жаловался на ужасную вонь, и Мия втайне была с ним согласна.

Сегодня тоже был хороший день. Утром ей ничего не нужно было делать, они были вдвоем с Гризвольдом. Услышав наверху тяжелые шаги, Мия поняла, что это рабочий пришел устанавливать новые жалюзи. Мэм что-то сказала ему, но Мия не могла разобрать ее слов. Этот резкий, властный тон был ей хорошо знаком. Очевидно, Мэм давала работнику указания и давала ему понять, что ожидает только самого лучшего результата.

У Мэм были очень высокие требования.

Мия зарылась лицом в мягкую собачью шерсть.

– О, Гризвольд, – сказала она. – Я так сильно тебя люблю.

В ответ он запищал и восторженно забил хвостом по кровати.

Он говорил, что тоже любит ее.

Глава 9

В свой первый рабочий день в «Могучем питании» Ники проснулась рано. Переход от сна к бодрствованию происходил постепенно. С минуту Ники лежала в уютной, словно мягкое облако, постели, глядя, как луч солнечного света пробивается сквозь щель между занавесками, и вспоминала, где она и как сюда попала.

Она в комнате Эми. Лежит на кровати, на которой спала Эми, и живет в доме, где Эми жила со своей матерью. А теперь здесь живет Ники. В каком-то смысле она словно шагнула из своей жизни в прежнюю жизнь Эми. И эта мысль вызвала у нее улыбку.

Эми была уже третьим ее назначенным адвокатом. Первая ушла, когда родила ребенка. Вторая, Энджи, не смогла совмещать работу с Ники с новой должностью. Уходя, она извинилась перед ней и сказала, что после повышения у нее совсем не хватает времени.

– Дело не в тебе, правда, – сказала она.

Ники просто пожала плечами. Она привыкла, что ей стоит рассчитывать только на себя. Люди рядом с ней надолго не задерживались. Феноменально уже то, что они просто ей помогали, учитывая, что это добровольная обязанность. И Ники всячески старалась показать, что она очень им признательна.

Первые два адвоката хорошо выполняли свои обязанности, но Эми пошла куда дальше. Она ходила с Ники по магазинам, покупала ей школьные принадлежности, посещала родительские собрания и вступилась за Ники, когда ее пригрозили отстранить от занятий за инцидент

в школьном туалете.

Она была в этом не виновата.

Несколько девушек прижали ее к стене и приставили к шее ножницы. Ники была шокирована, она понятия не имела, почему они решили подкараулить именно ее. Главная зачинщица, девушка по имени Тру, сказала, что у Ники совсем нет мозгов, раз она флиртует с ее парнем, Джейсом. Когда Тру пригрозила убить ее, Ники начала сопротивляться. Не обратив внимания на прижатые к ее горлу ножницы, она ударила Тру по руке и пнула другую девушку. Они отпрянули, Ники протиснулась сквозь толпу и вышла в безопасный школьный коридор.

На следующем уроке Ники твердо решила больше не ходить в туалет во время учебы. Еще она решила больше никогда не разговаривать с Джейсом. Она даже здороваться с ним не будет. Ей казалось, что худшее уже позади, но на следующее утро ее вызвали в кабинет заместителя директора и сказали, что ее отстраняют от занятий за драку. Она попыталась объяснить, что произошло, но миссис Марцетти не стала ее слушать. Она обращалась с Ники так, словно это она была во всем виновата.

– Не знаю, как было принято в других школах, в которых вы учились, но в нашей школе хулиганство неприемлемо, – сказала она, поправляя очки на переносице. – Категорически.

– Это они начали. Они поймали меня в туалете и приставили к моему горлу ножницы, – сказала Ники. – Они мне угрожали и говорили, что убьют меня.

Миссис Марцетти продолжала говорить, не обратив на Ники никакого внимания. Пожилая женщина сердито сообщила ей, что у одной из девочек на ноге синяк размером с теннисный мяч, а у другой – порез на щеке.

– Вы могли серьезно их ранить! – возмущенно сказала она.

– Я ничего им не делала. Это они напали на меня. Они мне угрожали, они говорили, что убьют меня.

Слова Ники повисли в воздухе: миссис Марцетти ничего не ответила. Она велела ей забрать свои вещи из шкафчика и дожидаться приемных родителей у выхода из школы. Им сообщат о произошедшем.

Стараясь сдержать слезы и чувство отчаяния, Ники вышла из кабинета. Это просто катастрофа. Ей придется сидеть возле входа весь день. Ее приемные родители работают полный рабочий день и не смогут приехать за ней до конца смены. А уж когда они приедут, по головке ее точно не погладят. Они даже могут попросить, чтобы ее отдали в другую семью.

Ники со слезами подошла к своему шкафчику, достала телефон и позвонила Эми.

Едва она произнесла «отстраняют от занятий», Эми сказала:

– Ники, стой на своем. Я сейчас приеду.

Час спустя Эми вихрем ворвалась в школу. Преисполненная благодарностью, Ники начала рассказывать ей, что произошло. Когда она закончила свой рассказ, Эми была в ярости.

Пылая праведным гневом, Эми подошла к двум сотрудницам, молча работающим за компьютером за высокой стойкой.

– Прошу прощения, – сказала она, нарушая тишину. – Мне нужно немедленно встретиться с миссис Марцетти.