Лунная девушка

Овчинникова Анна Георгиевна

Тиргон выглядел точно так же, как тогда, когда его оседлал тан-скин, не верящий в священные прерогативы ямадаров… Только теперь на спине крылатой зверюги высилось нечто, похожее на сооружение, в котором индийские раджи разъезжают на спинах слонов. А от лапы тиргона тянулась к каменному столбу толстая цепь.

— Мы уже три олы держим его под обриш-том, — бесстрастно доложил один из жрецов. — Такова воля Высочайшего.

— Неела, ты сможешь поднять его в воздух и посадить?

По собственному горькому опыту я знал, что посадка на тиргоне —

куда более трудное дело, чем взлет.

— Конечно, смогу, — Наа-ее-лаа уверенно направилась к «дракону», который при ее приближении приподнял голову и издал тихий фыркающий звук… Первый звук, услышанный мною от этого создания.

— Осторожней!

Я быстро догнал жену и на всякий случай встал между ней и огромной мордой, взвившейся на высоту десяти футов.

— Помоги мне подняться, Джу-лиан!

С моей помощью Неела добралась по костяным «шипам» до обришта, крепящегося к телу тиргона с помощью сложной системы широких ремней.

— А вы? — остановившись на середине подъема, я оглянулся на двух жрецов, бесстрастно наблюдающих за мной снизу. — Вы разве не собираетесь лететь?

Казалось, мои слова глубоко их возмутили.

— Мы не можем покинуть жилище великого Интара, — отозвался старший из жрецов, тот, что напоминал высохшую мумию.

— Вы знаете, что здесь скоро начнется?

— Мы готовы умереть во имя нашего бога.

— Джу-лиан, иди скорей! — нетерпеливо позвала принцесса, и я вслед за ней забрался внутрь сооружения из толстой кожи, натянутой на деревянный каркас.

— Благословенна будь кровь ямадара! — второй жрец разомкнул металлическое кольцо, охватывавшее лапу тиргона.

Наа-ее-лаа издала короткий повелительный крик, — и я услышал уже знакомый мне звук заполоскавших парусов.

Тиргон взмыл в воздух над горящим Лаэте.

Мы летели на восток, а внизу тянулась разоренная, безжизненная земля, по которой прокатились полчища ва-гасов.

Сидя у распахнутого спереди полога обришта, я смотрел на то, что когда-то было городами, деревнями, возделанными полями. Только рощи выделялись яркими красно-зелеными пятнами на фоне черной земли, да иногда мелькали языки пламени: большие деревни, через которые не так давно прошли ва-гасы, все еще продолжали гореть.

Наа-ее-лаа прикорнула у меня за спиной на покрытых одеялами мягких подушках, и я был рад, что она не видит безрадостной картины внизу.

Но спустя часа четыре принцесса проснулась и направила тиргона вниз. Оказывается, это было так просто! Две резкие ноты, пропетые одна за другой, заставили крылатого зверя мягко опуститься на краю лужайки, покрытой высокой фиолетовой травой.

Пока тиргон пасся, мы с Неелой тоже утолили голод… Вернее, я заставил ее поесть, но она так и не смогла заставить поесть меня.

Только теперь у нас нашлось время осмотреть припасы, которые Джейми сложил в обриште, готовясь к бегству. Здесь было все необходимое: еда, одеяла, «огненные палочки», несколько фляг с вином, одежда… Не только мужская, но и женская.

— Наверное, он хотел прихватить

с собой одну из своих шлюх, — сказала Неела, рассматривая просторное платье, извлеченное из тюка.

— Нет, — я смотрел на куртку, которую достал из другого тюка. — Он с самого начала готовил все это для нас троих.

— Почему ты так думаешь?

— Посмотри на эту одежду. Твой брат утонул бы в ней до пяток.

— Может, он собирался взять кого-нибудь из телохранителей…

— А вместо этого пробился через весь Дворцовый Квартал, чтобы вытащить меня из Горхага? Когда дорога была каждая минута? Когда он мог подняться в святилище Интара и улизнуть?..

Наа-ее-лаа села рядом и обняла меня за плечи.

— Но ведь он же и упрятал тебя в Горхаг, помнишь? — тихо сказала она.

Нонновар Лаэте не склонна была миловать и забывать, даже теперь она не могла простить брату того, что он сделал.

Я отвернулся и достал из тюка кинжал — великолепный кинжал с рукояткой, украшенной драгоценными камнями. Джейми всегда любил холодное оружие. В его глазах такой кинжал стоил десятка карабинов. Если ради кухонного ножа он готов был пойти под «колесницу богов», представляю, как он радовался этой игрушке…

Я понял, что по моим щекам текут слезы, только тогда, когда Неела принялась вытирать их теплыми ладонями.

— Если бы он только не медлил так… — пробормотал я. — Если бы нам удалось вовремя поговорить… Если бы Ирч-ди не сделал его орудием своей мести, и если бы я не…

Через несколько минут я справился с собой, поднял голову и посмотрел на Наа-ее-лаа.

— Ляг, поспи. Когда отдохнешь, снова двинемся в путь. До Свободных Гор путь неблизкий.

Через четыре олы мы пролетели над Серебряной Рекой, оставив позади вымерший Джамарт. Внизу потянулись земли калькаров, такие же пустынные и безлюдные, как земли «истинных унитов».

Мы не рисковали опускать тиргона рядом с заброшенными селениями и городами, ибо они были не совсем пусты. Наверное, не существует такой катастрофы, которая смогла бы подчистую вымести род двуногих — в развалинах бывших городов и деревень ютились выжившие униты, превратившиеся в еще больших дикарей, чем ва-гасы. Они дрались за еду друг с другом и со скрэками, и мне не хотелось думать о том, чье мясо они жарят над кострами, горящими на заросших травой площадях.

Всякий раз, когда тиргон нуждался в корме, а Наа-ее-лаа — в отдыхе, я выискивал место среди чистого поля, там, где к нам нелегко было бы подкрасться. Сам я пытался дремать во время полетов, а когда Неела засыпала на груде вытащенных из обришта одеял, ни на минуту не смыкал глаз, готовый к любым неприятностям.

Чем ближе становились Свободные Горы, тем более дикими выглядели те немногие униты, которых мы видели сверху. В калькарских государствах, в первую очередь пострадавших от нашествия горных воинов, двуногие дикари успели сбиться в крупные банды, сражавшиеся за еду и самок с таким остервенением, с каким не сражались друг с другом даже ва-гасы.