Луна прерий
Шрифт:
Он рассказал ей о своем прошлом больше, чем кому бы то ни было.
Она осветила его дух и разум. Поэтому Камерон старался не думать о том, что рано или поздно им придется расстаться.
– За вас и вашу дочь, – проговорил он. Они подняли бокалы и чокнулись. Камерон не очень любил шампанское, но леди обычно предпочитают этот напиток, по крайней мере так ему сказали. – Надеюсь, вы жаждете встречи с ней.
Ей стало трудно дышать.
– Я не собираюсь говорить с Клер. Я хочу только посмотреть на нее.
– Вы поступите так, как сочтете нужным,
В этот вечер ее глаза казались скорее золотисто-зелеными, чем карими, губы – полнее и мягче. Камерону хотелось распустить ей волосы, взять их в руки и насладиться этим ощущением.
Она повертела салфетку в руках и подняла глаза на Камерона.
– Всего десять дней. – Она нахмурилась. – Чем мы ближе к цели, тем сильнее я волнуюсь. Мне даже страшно.
– Чего же вы боитесь?
– Всего. Боюсь, что Клер там нет. Или же она тяжело больна, прикована к постели. – Она прижала пальцы к губам, и ее глаза потемнели от боли. – Боюсь, что она окажется высокомерной и испорченной. Не захочет со мной говорить, проявит равнодушие. Я даже не знаю, что ей сказать, если вдруг решу заговорить. Все эти мысли меня сводят с ума.
– Вам ничего не надо делать, – через минуту проговорил он. – Если вы и в самом деле…
– Нет. Я хочу увидеть ее больше всего на свете. Я просто… я просто боюсь, что одного взгляда на нее мне будет недостаточно.
– Вы можете…
– Нет, Камерон. Я не хочу ломать ей жизнь. Я, конечно, эгоистка, но не до такой степени. Не хочу причинять кому бы то ни было боль. – Делла едва сдерживала слезы. – Прошу прощения, – прошептала она, пока Камерон лихорадочно соображал, как ее успокоить. – Меня потрясло то, что всего через неделю я увижу свою малышку.
А он через неделю или десять дней прочтет в ее глазах лишь ненависть и отвращение.
– Давайте не будем об этом. Не сегодня. – Она отпила шампанское и улыбнулась.
На ней были розовые чулки. Камерон прочистил горло и потянулся к галстуку. Черные подвязки с алыми розами.
– Что вы делали после того, как ушли из гостиницы? Посетили шерифа?
Розовые чулки на ее молочно-белых бедрах. Черт! Зачем он мучает себя? Ему стало душно, и он оттянул воротничок. Делла повторила свой вопрос, и Камерон рассеянно посмотрел на нее.
– Я знаю шерифа Роллинза много лет. Он предпочитает знать, кто приехал в его город. И еще он хорошо играет в шашки.
Он не рассказал ей о том, что пристрелил Мецгера, и надеялся, что никто ей об этом не расскажет. Но когда Делла, вскинув бровь, посмотрела на него, Камерон понял, что она все знает. Обреченно вздохнув, он признался, что у него случилась неприятность.
– Я рада, что меня там не было, – тихо произнесла Делла. – Не хочу видеть, как кто-то в вас стреляет.
– Я везунчик. Разве я вам этого не говорил? – Он подозвал официанта и заказал ужин.
– Я рада, – проговорила Делла. Было видно, что она борется с собой. Камерон знал, что она хочет ему сказать однажды его везение может закончиться.
– Все это прекратится, как
– Но вы будете в числе этих немногих, да? – Это было скорее утверждение, чем вопрос – Может, не станете надевать свой пояс, но револьвер возьмете.
– Кто рассказал вам о Мецгере?
– Один из посыльных. – Она наклонила голову и внимательно посмотрела на него. – Наверное, приятно сознавать, что мир избавился от злодея. Посыльный сказал, что Мецгер был страшным человеком.
– Я просто защищался, вот и все. И теперь на одного преступника стало меньше.
За обедом они говорили на менее душещипательные темы, но за кофе она снова вернулась к вопросу о его репутации.
– Вы могли бы уехать на любое побережье, где вам на каждом шагу не грозила бы опасность Оставаясь здесь, вы совершаете героический поступок.
– А что я буду делать на дальнем востоке или еще дальше западу?
– По крайней мере не будете все время следить за дверьми, как делаете это весь сегодняшний вечер. – Ее улыбка развеяла его подозрения. Она его поняла. – Вы могли бы заняться судебной практикой, разве нет?
– Пожалуй, да.
– Вы по-прежнему могли бы творить справедливость, но делали бы это в зале суда, а не в прериях.
Она не понимала одного. Быть одиноким гораздо легче в пустынных прериях, а не в заполненном людьми городе. На Западе полно таких, как он, – молчаливых, одиноких, которые никогда не обзаводятся семьей. Они ездят из города в город – иногда открыто, иногда тайком – в поисках той жизни, о которой мечтали в юности. И разыскивая того, кто выхватит пистолет первым.
– Может, когда-нибудь я так и сделаю. – Он сказал это, чтобы успокоить ее. Не портить ей настроение.
Она поняла, что скрывалось за его словами. Длинная одинокая жизнь у океана привлекает не больше, чем короткая, но полная риска под открытым небом. Но почему он уверен, что всегда будет один? Он красив, состоятелен, умен, великодушен, обаятелен. Просто нужно время, чтобы прорвать его оборону.
Ему нужно сменить место жительства. На Западе у него нет будущего. Что он может предложить женщине? Вдовий траур? Если же он уедет из этих мест, все изменится. И тогда они с Камероном смогут быть вместе.
Делла вдруг вспомнила, что цыганка нагадала ей детей, и чуть покраснела.
Когда они уходили из ресторана, Делла бросила на Камерона осторожный взгляд. Он, как всегда, был напряжен и прижимал ее руку к себе.
Делле казалось, что он хочет ей что-то сказать. Впрочем, вряд ли он станет распространяться о своих чувствах. Иногда он как-то странно смотрел на нее, но по-прежнему ничего не говорил.
Поглощенная своими мыслями, она споткнулась.
– Мы слишком быстро идем?
Она остановилась, потерла лоб и пошла медленнее. Она и сама не собиралась замуж, пока цыганка не нагадала ей детей.