Луна и солнце
Шрифт:
— Пожалуйста, русалка! — взмолилась Мари-Жозеф. — Пропой им историю!
Прибыли мадам и Лотта в сопровождении графа Люсьена. Мари-Жозеф встала и сделала реверанс. Она боязливо и робко улыбнулась графу Люсьену в надежде, что он простил ее неуместную откровенность утром. Он учтиво кивнул ей. В присутствии мадам — или графа Люсьена? — придворные стали вести себя достойно.
Русалка начала свое повествование мелодичным шепотом.
— Она поведает вам историю, — произнесла Мари-Жозеф.
«Океан баюкал людей моря на своих волнах
Мари-Жозеф обнаружила, что перенеслась в мир, создаваемый песней русалки. Она качалась на волнах, кожей ощущая морскую прохладу. Она по-прежнему говорила, пела, пересказывала историю, но ее слушатели куда-то исчезли, и теперь ее окружали обитатели моря. Она плыла и пела; она ловила рыбу и поедала ее сырой; она резвилась и смеялась вместе с русалочьими детьми, между сияющих искрами щупалец гигантского ручного осьминога.
«Но потом земные люди нашли себе новую забаву — они стали охотиться на нас с кораблей».
Внезапно толщу воды пронзил странный звук. Русалка и ее семья всплыла на поверхность, в царство солнечного света. С любопытством, без страха, готовые встретить незнакомцев так же, как некогда — минойцев, морские люди приблизились к кораблю с драконьим носом, медленно плывущему по волнам.
«Они пришли в наши воды…»
Над бортом корабля взметнулась огромная сеть, она обрушилась на морских людей и пленила троих — одного из ее братьев и двух сестер. Земные люди с воплями и с хохотом перегнулись через борт, показывая пальцами на русалок и водяных. Они выбрали сеть с морскими людьми, не обращая внимания на их крики.
«Они напали на беззащитных морских людей».
Подняв паруса, мерно ударяя длинными веслами, викинги двинулись дальше. Оставшиеся на свободе морские люди, охваченные ужасом, последовали за ними. Отчаянные вопли их друзей эхом отдавались от деревянных бортов, словно само море стонало от боли.
«И они мучили нас».
Викинги привязали водяного к дракону, украшавшему нос их ладьи. Своими криками он предупреждал их о приближающихся утесах и рифах. Иногда они нарочно направляли корабль на скалы, наслаждаясь вырывавшимися у водяного воплями ужаса.
«Они надругались над русалками».
Потом викинги бросили русалок за борт. Сплошь покрытые синяками, они бессильно покачивались на волнах, их истерзанные половые органы сочились кровью.
«Морские люди… — Мари-Жозеф задыхалась от слез. — Пожалуйста, русалка, пожалуйста, прошу тебя, не надо больше!»
«Ты должна довести рассказ до конца, — пропела русалка. — Ты же обещала всегда доводить повествование до конца».
Мари-Жозеф продолжала. Братья и сестры утешали несчастных русалок. Но вдруг откуда ни возьмись показались скользящие, гибкие, смертоносные тени. Это окружили морских людей и приготовились напасть почуявшие кровь акулы.
Люди моря бесстрашно встретили хищниц, образовав круг и закрыв собой своих раненых сестер
На Мари-Жозеф глядел потрясенный Ив. Он пришел вместе с доктором Фагоном уже несколько минут тому назад, но она столь глубоко погрузилась в мир русалок, что просто его не замечала. Мари-Жозеф, заикаясь, пролепетала финал истории и закрыла лицо руками, тщетно тая слезы. Сердце у нее бешено билось от ужаса, внушенного рассказом русалки, от смущения и страха за себя.
Посетители и большинство придворных зааплодировали, словно восхищаясь трагедией Расина.
— Тише, тише, не надо плакать, душенька, — тихо приговаривала мадам.
Принцесса Пфальцская обняла Мари-Жозеф, нежно прижимая к пышной груди и поглаживая по голове. Лотта тоже принялась утешать Мари-Жозеф, взяв ее за руку.
— Какая трагическая история! У вас очень богатое воображение.
— Сентиментальная мелодрама! — откликнулся Лоррен.
— Вы слишком резки, сударь, — деликатно возразил Шартр.
— Ну перестаньте же, не плачьте, дитя мое, — успокаивала ее мадам. — Мы поедем на охоту в свите его величества. На свежем воздухе вы тотчас снова развеселитесь.
— Фагон, — напомнил Лоррен, — вы должны снова пустить ей кровь.
Мари-Жозеф вздрогнула, готовая кинуться к Заши, вскочить в седло и спасаться бегством. Лоррен, ее первый истинный враг, мстительно рассмеялся.
Граф Люсьен многозначительно покашлял.
— Кровопускание… — замялся Фагон, — кровопускание нынче не показано.
Глава 19
Словно не замечая множества лошадей, собак и карет, непрестанных выкриков и окликов, Заши грациозно переступала по булыжникам версальского двора. Мари-Жозеф погладила блестящую золотисто-рыжую шею кобылы.
— Заши, милая, ты ведь знаешь все мои слабые стороны? — прошептала она.
«Я просто устала», — думала она, хотя ее лихорадочное отчаяние совершенно не походило на приступы усталости, которые ей случалось ощущать прежде.
Заши повела одним изящным ушком, затем навострила оба и выгнула шею. Она шла как по ровной водной глади.
Мимо с криками, отчаянно колотя каблуками в бока своих пони в леопардовом крапе, пронеслись маленькие принцы; их «скакуны» подняли невообразимый шум, стуча копытами по булыжнику. Молоденькая гончая залаяла и заскребла когтями, пытаясь кинуться за ними в погоню, однако смычок, прицепленный к ошейнику старой, многоопытной суки, чуть не задушив, удержал ее. Сука зарычала; молодая собака от страха сжалась в комочек. Постепенно собрались все участники королевской охоты: пятьдесят всадников и примерно столько же человек, готовых отправиться в десятке открытых колясок. Горячие жеребцы фыркали и становились на дыбы; их хозяева выступали не менее самодовольно.