Лукавый Шаолинь
Шрифт:
И тут я все поняла.
Грин просто использовал меня в своих целях! Заманил на Двойные горы, инсценировал поединок с карликом. Все было не зря. Но я не успела подумать, зачем.
Я выбежала на середину зала и замахала руками, привлекая внимание:
– Друзья! Грин… Грин продался поутри. Слушайте меня!
– Заткнись! Ради себя же замолчи, – тренер попытался зажать мне рот.
Я извивалась в его сильных руках. Неожиданно мне на выручку бросился Хантер:
– Что ты сказала? Повтори, – он почти оттащил от меня Грина.
Но
И начался неистовый мордобой. Друзья били друзей, братья – братьев, влюбленные – своих любимых. Жестокий беспощадный бой… Мы с Машей и Йен заползли под стол и плакали, обняв друг друга.
Вдруг все закончилось, так же неожиданно, как и началось. Но я еще долго лежала на животе, не шевелясь. Через минуту я почувствовала чью-то руку. Как же я хотела, чтобы это был Грин… Но рядом на коленях стоял Хантер с окровавленным лицом.
– Элюшка, не плачь, ты же сильная девочка… Теперь тебе придется уйти. Этого хочет Гриндерс, хотя можешь идти, валяться у него в ногах. Твоя подруга Маша так и поступила. Она остается.
– Никогда! Ты ничего не понимаешь, я любила Грина! Любила, может, в первый раз в жизни. А теперь я его ненавижу. И не за то, что ударил. А за то, что продал поутри. Возможно, вся его показная дружба и была подготовкой к чему-то.
– Я давно подозревал в тебе… Но сейчас это не важно.
Хадсон обнял меня и как-то очень настойчиво стал гладить.
– Элюшка, верь мне, у тебя все еще будет – и хороший клуб, и друзья, и любовь…
Хадсон все настойчивее трогал меня. Но я не реагировала. Бояться просто не было сил. Сопротивляться – тоже. Хадсон окровавленными губами целовал мою грудь. А я видела лишь испуганное лицо Маши с огромными горящими глазами.
– Хадсон, нет, не прикасайся…убери руки…
– Да, Эля… да… этого так хочется после боя… ты не представляешь… Эля…
– Нет… Нет… Не трогай меня… прошу… умоляю… не надо…
– Эля… Элюшка…
– Нет…
А потом Грин оттащил от меня Хадсона и занес руку, но бить не стал.
– Эля, мы безумны… Мы просто безумны. Все. Надо забыть. Надо сплотиться, впереди – война. Ты можешь этот мир спасти одним движеньем глаз, согласно веки опусти, и не разлучат нас.
– Мы безумны. Весь этот мир безумен… Я не хочу жить в нем. Прощай, Грин. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся.
– Остановись! Война не выбирает нужное время. Я не хотел тебя бить, выбора не было.
– Выбор есть всегда.
Я подняла свой новый дюралевый меч и отдала бывшему тренеру.
На Грине не было лица. Казалось, ему очень больно.
Я ушла.
А через год узнала, что клуб «Бастион» закрыли. По официальной версии – из-за нехватки финансирования.
Но мне было все равно. Казалось, самое страшное уже случилось.
Часть 2. Черный Самайн
Прошло
Эля искала свой путь в жизни, свой Шаолинь. А я не искала, я просто радовалась тому, что существую и тому, что родители еще не выгнали меня из дома. Они частенько этим грозили, когда я вела себя неподобающим образом. Неподобающим по их мнению, конечно. Я имела право только учиться, писать статьи в студенческую газету и, естественно, быть красивой. Чтобы после окончания вуза они смогли продать меня, как породистую собаку, какому-нибудь папику или мажору.
И тогда я завидовала Эле. Вернее, тому выбору, который она сделала после развала клуба «Бастион». Пусть ее жизнь была тяжелой и полной слез. Но это была жизнь. Моя подруга детства изменилась до неузнаваемости даже внешне, в ней не осталось и крупицы прежней непосредственности. Подростковая пухлость спала, глаза стали еще больше, если это только возможно. И теперь Эля была привлекательной девушкой, которая точно знает, чего хочет. И, как танк, идет к своей цели.
Когда мне исполнилось девятнадцать, умерла бабушка. Это случилось в ясный июньский день. Я постоянно плакала, пока она лежала в больнице, но на похоронах не уронила ни слезинки, будто окаменев. Под неодобрительные взгляды Кеши и Гоши я глушила водку, стремясь как-то заполнить пустоту в душе.
На меня смотрели с удивлением, словно ожидая чего-то. А я думала, что больше никогда не приеду в свой домик в деревне. Никогда не буду рассказывать страшилки о поутри, сидя в заброшенном доме. И танцевать ночью, ощущая всю полноту жаркого лета. Детство кончилось. Мои друзья выросли и сами стали родителями. Тогда я поняла, что уже не могу остановиться.
– Иней, хватит. Хватит пить, – закричал Гоша, отбирая у меня бутылку.
Я смотрела на него пустыми глазами.
Потом ударила изо всех сил по щеке.
Гоша отшатнулся и отошел, опустив голову. Никто из гостей на поминках даже не заметил нашей стычки. Как это часто бывает, они позабыли, зачем собрались: одни о чем-то шептались, обсуждая покойную, другие пели песни во все горло, третьи методично работали челюстями.
Плакала я уже после, когда протрезвела. А потом жизнь завертелась…
На смену страстному веренскому лету пришел слезливый сентябрь. Началась учеба, затем сессия. Встречи, подруги, молодые люди. Отличные оценки, подработка в газете. Это Эле надо было чего-то из себя строить – музыканта, реконструктора, бойца. Мне достаточно было быть умной и красивой. Но хотелось совершить нечто значительное и найти свой Шаолинь.
Я искала себя и жила в ожидании. Казалось, что вот-вот я сделаю то важное, для чего родилась. Спасу этот мир или на худой конец человека, ушедшего под лед. Ради такого случая я даже стала ходить в бассейн и закаляться.