Лукас
Шрифт:
Он надолго закрывает глаза и кивает.
— Ты права. Все правильно, и я это знаю. Ты всегда была отличной женой, и ты потрясающая мама. — Он медленно качает головой, все еще глядя в пол, как будто не в состоянии сейчас сфокусировать взгляд на чем-то другом. — Думаю, я просто начал хотеть чего-то еще, чего-то особенного.
Я пристально разглядываю незнакомца, который занял тело моего мужа.
— Чего-то еще? Что это вообще значит? У нас двое прекрасных детей и красивый дом. У нас обоих хорошая работа. Мы уже двадцать лет вместе, восемнадцать из которых
Черты его лица искажаются раздражением и смущением.
— Я не знаю, Айви. Мне тоже тяжело от всего этого. Я люблю тебя и детей. Я разрываюсь. Просто… Даже не знаю, как объяснить. Думаю, мне просто хочется чего-то нового. Все, чего я, казалось, хотел, изменилось, когда я встретил Шарлен. Не знаю, как это объяснить.
— Прекрасно. Рада слышать, что Шарлен смогла показать тебе дорогу к настоящему счастью и спасла тебя от этой скучной, мучительной жизни с семьей. Уверена, ее сексуальное тело не имеет ко всему этому никакого отношения.
Я резко швыряю бумажный платок в стоящую рядом с ночным столиком маленькую мусорную корзину.
— Это неправда, и я не это имел в виду. Возможно, мне не давало покоя то, что я за всю жизнь был только с тобой. Тебе никогда не было интересно, каково было бы с кем-то другим?
Я поворачиваюсь и таращусь на него.
— То есть спать со мной стало скучно, и поэтому тебе понадобилась двадцатилетняя девушка? Такая, которую можно трахать так жестко, что она потом ходить не сможет? Ты так ей сказал? Когда ты превратился в свинью? И нет, я никогда не думала о том, чтобы переспать с другим мужчиной. В отличие от тебя, я всегда была более чем счастлива тем, что имела, несмотря на то, что ты никогда не трахал меня так, что я потом не могла ходить. По правде говоря, в большинстве случаев тебе с трудом удается не уснуть, пока ты доведешь дело до конца.
Он морщится от моего комментария, но тянется к моей руке. Я резко отшатываюсь.
— Не прикасайся ко мне, Пол.
— Я пытаюсь попросить прощения.
— Не нужно. Это даже невозможно. Что ты теперь собираешься делать? Чего ты хочешь? — повторяю я.
Он вздыхает и окидывает взглядом нашу спальню, как будто находится здесь в первый раз.
— Думаю, после всего произошедшего мне не стоит больше здесь оставаться. Я уйду и вернусь завтра, чтобы забрать кое-какие вещи, и, если ты не против, на следующих выходных приеду с грузовиком за остальными своими вещами. Наверно, нам нужно поговорить с юристом. Обещаю, я позабочусь о тебе и детях. Тебе не придется переживать.
По тому, как он говорит, я понимаю, что он уже обдумывал все это раньше. Он раздумывал об этом про себя, пытался решить, что нужно сказать и сделать, а сейчас просто произносит эти мысли вслух.
Развод. Он разводится со мной. А мне не придется переживать. У меня даже нет шанса вернуть его обратно. Он не хочет даже попытаться спасти наш брак. Я убита наповал тем, что он готов перечеркнуть восемнадцать лет брака
Я медленно качаю головой, шокированная.
— И все? Между нами все кончено? Ты даже не хочешь попытаться все исправить? Мы могли бы обратиться к семейному психологу. Многие так поступают. Тут нечего стыдиться, и они умеют хранить секреты.
— Айви, я уже год сплю с другой женщиной. Как это можно исправить?
Жестокость его слов меня оглушает. Я потеряла год своего брака, даже не зная об этом. Как я могла не заметить? Как могла пропустить все знаки?
— Я думала, ты меня любишь, — мой голос срывается. — Думала, мы любим друг друга.
Я понимаю, это звучит жалко, но других слов я найти не могу.
— Я люблю тебя, но каким-то образом влюбился и в нее тоже.
Он медленно подходит к нашему общему гардеробу и бросает несколько вещей в свою спортивную сумку.
— Для меня это тоже дурдом, Айви. Меня убивало то, что я так долго тебе лгал. Знаю, ты этого не заслуживаешь, и я ненавижу себя за то, что обидел тебя.
— Тогда зачем ты это сделал? Почему ты не мог остаться верным нам? Зачем ты позволил кому-то влезть между нами?
Он приближается ко мне с переполненной сумкой в руке.
— Я не знаю. Я бы хотел знать ответ на этот вопрос, но не знаю. Я никогда не хотел тебя обидеть. Никогда. Просто одно тянулось за другое. Ты права — я должен был все прекратить. Я — мудак. Я это знаю.
— Так ты хочешь бросить меня и детей? Ради нее? — требую я ответа.
— Не ради нее. Но сейчас, думаю, мне нужно уйти. И я не бросаю детей. Я все еще их отец.
Мое сердце разбивается и разлетается на миллион маленьких осколков — воспоминаний о нашей совместной жизни. Они застилают все вокруг, как кровь на месте жуткого жестокого преступления. Такое не убрать, не сложить снова вместе. Он все уничтожил.
Он смотрит на меня, а я рассыпаюсь в прах. Знаю, он этого не видит, но все мои надежды и мечты состариться рядом с мужчиной, которого я люблю, смяты и скомканы в той сумке, что он держит в руках, и теперь он отдаст их кому-то другому.
— Это из-за того, что я уже не такая стройная, как раньше? — спрашиваю я дрожащим голосом. — Я могу записаться в спортзал, купить новую одежду…
— Айви, боже мой… Нет. Ты красивая, и я все еще люблю тебя. Дело совсем не в этом.
Я медленно качаю головой туда-сюда, пытаясь осознать, что с нами происходит.
— Просто я не понимаю, что сделала не так.
Он подходит на несколько шагов ближе ко мне.
— Ты все делала так, клянусь тебе. Я не планировал это и не искал приключений специально. На самом деле она немного напоминает мне тебя, когда мы были молодыми. Она жизнерадостная и беззаботная. Мне нравится быть с ней рядом и не слышать, как дети кричат и дерутся, знать, что их нет за стенкой, не слушать постоянно орущие видеоигры и музыку. Мне очень жаль.
— Ты хотел детей, Пол. Они шумят.