Лукас
Шрифт:
— Что ж, Тим, я уже говорила, что не верю в отношения между коллегами.
— Надеюсь, у меня получится заставить тебя передумать.
Я молча поворачиваюсь и смотрю в окно. Мы как раз проезжаем тату-студию Лукаса. Ну надо же, какой неподходящий момент! Вывеска перед входом в студию светится красными праздничными огоньками, а окна наверху, в его квартире, озарены золотистым светом. Мы едем дальше, и на меня накатывает грусть. Скажи я Лукасу «да», мы бы с ним сейчас, наверное, ужинали. И я бы улыбалась, глядя, как волосы падают ему на лицо, закрывая темные сексуальные глаза.
Новый
— Почта сыплется бесконечно, — наконец обращается он ко мне. — Сложно отвлечься от работы.
Я сочувственно улыбаюсь. Тим — инженер-электрик и, насколько я знаю, очень хороший. С тех пор как он устроился к нам на работу, отзывы о проделанной им работе приходят исключительно отличные. Он определенно не халтурщик.
— Все нормально. Я понимаю, — отвечаю я.
Наконец раздается сигнал специально выданного нам пейджера, объявляющий о том, что место освободилось, и нас провожают к столику недалеко от бара. В нашем маленьком городке не так много мест, где можно поужинать, поэтому, похоже, все желающие поесть и расслабиться стекаются сюда.
— Отлично выглядишь, — выдает Тим после того, как я снимаю зимнее пальто и сажусь за крошечный столик напротив него.
Я замечаю, как его взгляд задерживается на V-образном вырезе моего свитера. На работу я обычно не ношу вещи, которые хоть сколько-то обнажают декольте, но если уж выбираюсь куда-то, то стараюсь выглядеть по-человечески, не как офисная мышь. Однако сейчас, боюсь, мой наряд может быть понят не совсем верно. Не то чтобы у меня огромная грудь или совсем уж оголенная, но декольте все же немного открыто, и он тут же умудряется это заметить.
— Спасибо, — благодарю я, открывая меню и благоразумно держа его так, чтобы он больше не смог таращиться на мою грудь.
Ненавижу такую мужиковатость. Если честно, внешне Тим совсем даже не урод. На самом деле он довольно симпатичный: короткие каштановые волосы подстрижены превосходно, по последней моде, и слегка взлохмачены спереди; сам он высокий, поджарый, и у него яркие, небесно-голубые глаза. Он всегда хорошо одет и выглядит так, словно только что сошел с рекламы мужской одежды. В офисе много женщин, желающих с ним пофлиртовать и неоправданно долго поторчать у него в кабинете. Я украдкой бросаю на него взгляд, пока он изучает меню. Может, я слишком строга к нему? Может, нужно просто сбросить броню, ослабить оборону? Он хороший парень — иногда немного назойливый, но все же порядочный и трудолюбивый. Линдси права. Я должна научиться давать людям шанс, а не бежать ото всех без оглядки только потому, что Пол меня обидел.
— Что закажешь? — спрашиваю я, пытаясь сама определиться с выбором.
— Думаю, я буду стейк рибай. Давно хотел хороший стейк. А ты? Пожалуйста, не говори, что будешь салат, — шутит он.
— Думаю, возьму овощные равиоли. Звучит очень аппетитно. — Я улыбаюсь ему поверх меню.
— Что есть, то есть, — кивает он. — Я слышал, тут все вкусно готовят.
Подходит официантка, чтобы принять у нас заказ, и я прошу бокал белого вина, надеясь, что оно поможет успокоить расшалившиеся нервы.
—
От того, как он выразился, у меня ощущение, что речь идет об аварии или чрезвычайном происшествии. Как будто произошел несчастный случай. Интересно, народ в офисе шепчется обо мне, может, им тоже меня жаль? Хочется залезть под стол и спрятаться.
— Думаю, все в порядке. Мне и детям было непросто приспособиться к ситуации, но я постепенно привыкаю к «проклятию» одиночества, — отвечаю я с некоторой долей сарказма.
— Сколько лет твоим детям?
— Семнадцать и семь.
Он откусывает кусок булочки.
— Семнадцать? — повторяет он с набитым хлебом ртом. — Черт! Я и не думал, что твоя дочь такая взрослая.
Я киваю и делаю глоток вина.
— Да, я родила ее сразу после школы. — Интересно, с каких пор семнадцать лет считаются «таким взрослым» возрастом.
— У меня детей нет, — говорит он, беря еще одну булочку из хлебной корзинки, стоящей посреди нашего столика. — Если честно, я и представить не могу, что у меня мог бы быть ребенок-подросток в моем возрасте.
— Странно, что ты не женат. — Любопытно, почему мужчина лет тридцати пяти может быть не женат, а насколько я знаю, он даже никогда не был женат. Может быть, это знак, что он просто плейбой или не такая уж завидная партия.
— Да, — смеется он. — Я слышал, по офису ходят слухи, что я — гей.
Ну да, или еще это.
— А ты — гей?
Он смеется, запрокинув назад голову и едва не подавившись хлебом.
— Айви, могу тебя заверить, я — не гей. Просто я еще не встретил женщину, которая смогла бы заставить меня поверить, что я смогу быть верен ей остаток жизни. — Он делает глоток пива. — Если это случится, значит, так и должно быть. Если нет, я не против просто встречаться с кем-то и приятно проводить время. Чего я точно не хочу, так это жениться и потом заводить романы на стороне, потому что не был готов отказаться от разнообразия.
Я бросаю на него взгляд через стол.
— Ага, разнообразие — вещь сложная.
— Черт, Айви, прости. Я не подумал. — Он чуть не опрокидывает свой стакан.
Да, уж, очевидно, не подумал.
— Не переживай. — Я снова ловлю его похотливый взгляд на своей груди.
— Ты мне давно уже нравишься, например. Так что, кто знает, что может случиться. Возможно, тебе и удастся меня захомутать.
Хм. Нет. Я осматриваю ресторан в надежде, что официантка скоро появится с нашим заказом, и замираю, когда вдруг вижу смеющегося Лукаса, который стоит возле бара с группой людей. Красивая девушка с длинными светлыми волосами стоит рядом с ним, и они смеются. Ее рука лежит на его плече. О, Господи! Я почти залпом опрокидываю половину бокала, и тут он, словно почувствовав мой взгляд, поворачивается, чтобы встретиться со мной глазами. Черт возьми!
Я не имею права ревновать, но ревную. Опять. Он, видно, времени не терял, нашел-таки, с кем провести сегодня вечер, да? А я думала, что правда ему нравлюсь.
— Умираю с голоду. Надеюсь, еду уже скоро принесут, — объявляет Тим.
— Я тоже. Весь день ничего не ела, — рассеянно вторю ему я, расправляя салфетку на коленях.
Я бросаю еще один взгляд в сторону Лукаса и вижу, что он идет прямо к нашему столу. Ой-ей! Что-то мне подсказывает, что это не к добру.