Лука
Шрифт:
– А с того, что я наслышана о коротком стволе Луки Гроссерия. – я выплюнула это ему буквально в лицо, придвинувшись немного ближе, чтобы он точно расслышал. Чтобы показать, что не боюсь его, что не позволю так при толпе говорить со мной. На мгновение я увидела перемену, эмоцию на лице, но не успела разглядеть что это.
Чтобы не дать ему время на ответ или действия, практически сразу убежала в туалет, заперлась в кабинке и тяжело дышала. Я простояла так минут пять, пока мне не пришла смс, что машина меня ожидает.
К моему
Таксист включил радио, и мы двинулись в сторону мкада. Дороги были пустыми, и мы могли быстро ехать по трассе. Я откинулась и вытянула ноги. Скоро буду дома и смогу забраться под теплое крылышко.
– Что за чёрт, мажоры совсем с ума посходили. – выдохнул таксист, сбавляя скорость. Я оглянулась, чтобы посмотреть, что он имеет в виду. И сердце бешено забилось, подсказывая ответ.
Позади нас на бешеной скорости гнало три черных гелендвагена, прижимая машину, один из них пошел на обгон, управляя скоростью такси, а второй сбоку теснил нас к обочине. Сердце колотило так, что готово было пробить грудную клетку. Вряд ли водитель кому-то насолил, а вот я…
Машины плотным кольцом сжали нас, а я молила Бога, чтобы он не тормозил, не зная что делать в таких случаях. Машина впереди стала резко тормозить и таксист был вынужден остановиться.
– Не открывайте двери. – крикнула я ему, скидывая лодочки и беря их в руки.
Из машины, прижавшей нас к обочине, вышел один из тех бритоголовых, он был без пиджака с закатанными руками. Как по команде, они стали выходить все. Я вертела головой, прикидывая шансы на спасение. Даже если кто-то и будет проезжать, нас это не спасет. Что вообще делать в таких ситуациях?
Качок подошел к водителю, который тоже не спешил открывать окно или дверь, показал ему жестом выйти и не получив желаемое, херанул по стеклу. Я закричала. Стеклянная крошка засыпала все, попадая даже на меня, дверь распахнулась и водителя вытащили. Я понимая, что следующая, повинуясь порыву, распахнула дверь и ломанулась в лес. Босиком, и надеясь, что они отвлечены на таксиста. Мне его жаль, но помочь ничем не могу.
Изо всех сил я бежала в темноту, удерживая телефон и туфли, стараясь не думать о преследовании и просто шевеля ногами. Нужно было постараться скрыться.
– Девчонка! – послышалось сзади, и я услышала топот. Босиком было невыносимо больно бежать, но не время капризничать. Кто-то схватил меня за руку, и я не глядя, с разворота, ударила острой шпилькой по мягкому телу, повторяя удары, пока не вбила каблук в нападавшего.
Нападавший отступил, ревя, как раненый зверь, уступая место другому преследователю. Но я уже встала в стойку. Удар, ещё удар. Руки болели с непривычки, но тело помнило технику. Бритоголовые явно не ожидали такого поворота событий, потому что одному я умудрилась сломать нос, другому всадить
Платье неприлично задралось, но мне было не до этого.
Ко мне подошёл тот, кто вытащил водителя, его рубашка была в крови, и он с поразительной скоростью и ловкостью, ударил меня по рукам, заломил их с треском, связал ремнем. Было невыносимо больно и унизительно быть в такой позе.
Я уткнулась лицом в землю, чувствуя каждую царапину на ногах, пульсацию в сбитых костяшках и онемение в связанных руках. Хотелось жутко плакать, а ещё от упражнений, алкоголь поднялся к горлу и меня затошнило.
У припаркованной машины курил Лука, в расслабленной позе, словно он просто остановился покурить и полюбоваться ночным МКАДом, и его, явно, забавляла ситуация. У его ног, как собака, лежал водитель, который еле дышал, под ним была лужа мочи. И мне стало страшно. Этого человека не трогала слабость, он привык получать то, что хотел.
– А ты ещё и пацанка. – выдыхая клубочек дыма, рассмеялся Лука. Он был огромен. На его фоне гелендваген казался жуком. – Захар, я не хочу видеть среди своих людей тех, кого отпиздить может девчонка.
– Простите, Вы просто сами распорядились, не травмировать Алису, и они старились быть аккуратными… – Захар, тот, кто держал меня, поклонился ему, слегка кивая. А меня пробрала дрожь от пристального взгляда этого чудовища, который самым наглым образом теперь рассматривал свою добычу, в голове крутилось "Алису! Алису, блядь!" Они уже даже знали моё имя.
– Извините меня, пожалуйста, я была пьяная. А когда я пьяная, я ебанутая. – затараторила я, храня надежду, что они меня попугают и отпустят. – Не люблю, когда меня трогают посторонние мужчины. Я замужем и предпочитаю хранить верность мужу.
– Заткнись. – прервал он. – Ты мешаешь мне думать, отдать тебя по кругу или взять себе? Может сдать, как проститутку в притон? Захар раздень ее.
Одно движение моего мучителя и я оказалась в черных трусиках без лифчика, и даже не могла прикрыться. Стыд захлестывал, и я поняла, что плачу, шепчу повторяя "Пожалуйста, отпустите, пожалуйста…"
– Ни при всех, пожалуйста. – шептала я, не в силах даже открыть глаза. Я и на ногах то держалась, потому что жесткие руки Захара удерживали меня на ногах. Притон? По кругу?
Но он смотрел на меня, выжигая, сжирая всю. Было что-то безумное в его взгляде, нечеловеческое. У него напрочь снесло крышу. Лука шумно вдыхал мой запах.
– Как обсуждать мой член, так при всех, как ответить за это – так нет? – я почувствовала дым у своего лица, осознав, что он приблизился, и находился невыносимо близко. Он даже не касался меня, а мне, казалось, что он облапал меня полностью, изучив каждый закоулок моего тело. Судорожно сглотнула.
– Умоляю, отпустите. Я виновата. – мне было так страшно, что было уже без разницы, как выгляжу, и что я унижаюсь. – Не трогайте, пожалуйста, хотите, убейте, но не трогайте.