Лука

Кастиль Сара

— Тебе будет нужна помощь со страховкой или ремонтом? — настаивал Джефф. — Я познакомил тебя со своими страховщиками, когда мы нашли дом. Я мог бы им позвонить.

Лука мысленно зарычал. Внешне Джефф казался раскаявшимся и смирившимся с ситуацией, но слова, которые он выбрал, его ссылка на время, проведенное вместе, сказали Луке, что он не отказался от борьбы.

— Со мной все будет в порядке, — сказала она.

— А как же Николь? — голос Джеффа почти незаметно повысился, и он осмелился сделать шаг в их сторону.

— Я ей звонила, — сказала Габриэль. — Она останется с Клинтом,

пока дом не станет безопасным, — она потянула Луку за руку. — Ну что, пойдем?

— Кто он такой, черт возьми? — крикнул Джефф, когда Лука повел ее прочь, обхватив рукой за талию.

Не в силах сопротивляться, Лука оглянулся через плечо и послал с улыбкой молчаливое сообщение.

Я — тот, с кем она сегодня отправиться домой.

Восьмая

— Проснись, bella.

Габриэль очнулась от восхитительного сна, в котором ее гладили и ласкали, теплые руки касались ее груди, живота, между ног...

— Прекрати это.

— Прекратить что? — Лука лежал на одеяле рядом с ней, подперев голову рукой, а другую невинно положил ей на плечо.

— Ничего. Ты меня напугал. Что ты делаешь в моей постели? — Смущенная эротическим сном, который оставил ее влажной и жаждущей, она опустила голову, чтобы скрыть пылающие щеки.

— Это моя кровать. — Его пальцы скользнули вниз по ее обнаженной руке, оставляя после себя покалывания.

— Я думала, это твоя гостевая комната. — Габриэль повернулась к нему лицом, откидывая одеяло. Вчера вечером она поставила корзину Макса на ультрасовременную кухню Луки и распаковала сумку в светлой, просторной спальне с темно-серыми стенами и мягким белым ковром. Кровать стояла на невысоком возвышении из серой мягкой кожи, по обеим сторонам которого стояли два ночных столика. Темно-синие покрывала и подушки на стуле придавали комнате холодный, спокойный, мужской вид.

— Это комната для гостей, которых я хочу видеть в своей постели. — Он откинул ее волосы, обнажив розовую щеку. Только тогда она заметила, что его грудь была обнажена, а нижняя половина прикрыта пижамными штанами, которые никак не скрывали его возбуждения.

— Сколько сейчас времени?

— Десять. Ты сказали, что до четверга ты свободна.

— Десять? — она резко вскочила. — Я проспала девять часов? Мне нужно вернуться, чтобы обезопасить дом, позвонить в страховую компанию, получить квоту на то, чтобы все исправить…

— Тебе нужно было поспать, — он провел костяшками пальцев по ее щеке. — Я обо всем позаботился. На месте работает строительная бригада. У меня был друг, который задолжал мне услугу, так что тебе не нужно будет звонить своим страховщикам. К сожалению, твое переднее окно — требует особого заказа, и даже с моими связями они не смогут заменить его в течение нескольких дней. Они заколотили его, но тебе будет безопаснее, если ты останешься здесь, пока его не починят.

На мгновение, она была в недоумении для слов. Она рано научилась полагаться только на себя, и даже Дэвид ожидал, что она справится с большинством вещей сама, потому что он был очень занят своей работой.

Только после его смерти она стала полагаться на друзей, и то лишь до тех пор, пока не смогла оправиться от травмы.

— Тебе не нужно было этого делать. Это была моя проблема.

— Теперь нет никаких проблем. — Он заерзал на кровати, растопив ее теплом своего взгляда.

— Спасибо. Но это слишком для человека, которого ты едва знаешь.

— Думаю, я очень хорошо узнал тебя в «Гламуре», — почти опасная улыбка изогнула его чувственный рот.

Щеки горят, щеки горят.

— Это совсем другое знание, — возразила она. — Не из тех, что заставляют тебя вставать с постели рано утром, чтобы попросить помощи у друзей, чтобы привести в порядок дом женщины, с которой ты встречался всего несколько раз.

— Разве что те несколько раз оставили незабываемое впечатление. — Его рука скользнула вверх по ее бедру и вниз по изгибу талии, не оставляя сомнений в его намерениях. От него пахло лосьоном для тела, свежим и чистым, и в полумраке закрытых жалюзи она увидела несколько капель воды, блестевших на его волосах. Она представила его в душе, его худое, мускулистое тело, мощные бедра, широкие плечи и пульсацию его пресса, когда вода стекала вниз к его толстому, твердому члену…

Ее соски напряглись, и она с трудом сглотнула, сожалея о своем решении надеть в постель только простую ночную рубашку и трусики.

— А как насчет Макса?

— Макса выгуляли и накормили. У тебя нет причин вставать. На самом деле я был бы очень рад, если бы ты продолжали наслаждаться комфортом моей постели.

Его рука скользнула по ее пояснице, чуть выше задницы, и он потянул ее к себе, пока она не почувствовала, как его эрекция прижалась к ее животу.

— Лука… — Жар затопил ее тело, его прикосновение разжигало огонь, с которым она понятия не имела как справиться. Она никогда не испытывала ничего подобного с Дэвидом. Их занятия любовью были сладкими, милыми и приятными. Лука был полон необузданной чувственной силы, дикой, неудержимой, непреодолимой.

— Скажи мне остановиться. — Кончики его пальцев скользнули по обнаженной коже под ее ночной рубашкой, когда он взял ее рот в долгом, медленном поцелуе. — И я это сделаю. Но всю ночь я не думал ни о чем, кроме твоего прекрасного тела, спрятанного между моими простынями всего в нескольких комнатах отсюда.

Пульс бился у нее между ног. Что такого было в этом мужчине, что превращало ее ноги в желе и затуманивало мозг похотью?

— Твои работники могут оказаться в опасности. Я почти уверена, что знаю, кто послал этих парней в мой дом, и он опасен. Весьма опасный.

— Я тоже. — Лука просунул одну руку ей под шею и положил ее голову на сгиб своей руки, другой рукой удерживая ее неподвижно, пока он опустошал ее рот, манипулируя ею, словно она была игрушкой, которая существовала исключительно для его удовольствия.

— Боже, Лука. Я не могу думать, когда ты прикасаешься ко мне. — Это была настоящая борьба, чтобы не сдаться, не прижаться бедрами к его бедрам, не встретить каждый толчок его языка своим собственным, не просунуть его руку между ее ног, чтобы успокоить боль.