Лука
Шрифт:
Дорога казалась невыносимо длинной, бесконечной. Я постоянно смотрела на часы, чтобы посмотреть сколько мы уже едем. Там где мне казалось, что прошел час — проходило только пятнадцать минут. Неизвестность угнетала, но я не решалась спросить у Захара, что случилось. Слишком напряженная была тишина: ни музыки, ни разговоров, только биение моего сердца.
Вульф проснулся и бесновался по всему заднему сиденью. Я только сейчас осознала, что не знаю как Лука отнесётся к новому питомцу. Что если он не любит животных и заставит его выбросить? Как вообще волк будет жить в доме?
Я решила, как Скарлетт О хара,
Мы уже были в Подмосковье, до Москвы осталось 70 км, если верить дорожному знаку.
Захар сбросил скорость, прижимаясь к крайней полосе. Мы останавливаемся? Я завертела головой, изводясь на заднем сиденье и кидаясь из стороны в сторону не хуже Вульфа.
На съезде стояло три чёрных Гелентвагена, я сразу заметила и узнала их. Огромные блестящие танки. Они помигали фарами и пристроились к машине, образуя кольцо вокруг нас. Захар вновь стал набирать скорость. Нас встретили, чтобы сопроводить. До этого Лука спокойно отпускал меня с Захаром вдвоем, что-то случилось?
На нервах даже не заметила как, оторвала кожу у большого пальца и теперь ранка кровоточила.
— Захар…
— не сейчас, Алиса. Давай не сейчас.
Его сухой голос от которого исходило дикое напряжение пугал. Я прижала к себе Вульфа, не обращая внимание на его ворчание. Словно почувствовав мои душевные терзания, волчонок затих и уткнулся, даря мне свое тепло. Это придавало спокойствия.
Каждая минута в этой машине была невыносима, казалось, что мы медленно едем, плетемся, хотя на спидометре у Захара было за двести. Он гнал, но в салоне этого не чувствовалась. Я почти разлеглась на заднем сиденьем, не желая смотреть за окно, пейзажи меня уже раздражали. Хотелось выйти из машины и побежать.
Я не сразу поняла куда мы приехали, потому что раньше меня Захар привозил к главному входу
Сердце еще сильнее сжалось. Больница. Мы в больнице.
Остальные машины не стали заезжать во двор, уезжая куда-то дальше по улице. Мне было совсем не до них, сейчас было интереснее не это. Где Лука, что с ним?
Вокруг серо-голубого здания ходили бритоголовые в костюмах. У каждого из них каменные лица сегодня были по-особому насторожены и раздражены, это пугало все сильнее. На входе стояла охрана в брюках и рубашках, на каждом из них была кобура с пистолетом. Они не стали нас досматривать, вежливо поздоровались с Ханзи и Захаром, едва поклонились мне.
Первым шел Захар, за ним я с Вульфом на руках и потом Ханзи, который в отличие от меня был в теме происходящего. Я крутила головой, пытаясь захватить как можно больше информации, не пропустить ничего. Но не видела никого кроме охраны Луки и медицинского персонала. Пациентов не было вообще.
У кабинета Алана мы столкнулись с парнем, который наябедничал на меня Дьяволу, Ником. После того случая мне было трудно находиться в его присутствии, я непроизвольно краснела. Рядом с ним стоял потерянный, грязный мальчик, который с нескрываемым любопытством смотрел на нас. Дольше всего он задержал взгляд на мне, а точнее на Вульфе на моих руках. Его детские глаза были такими серьезными с грустинкой, невольно вспомнила фотографию из альбома Ханзи, где стояли трое друзей. Рано повзрослевшие дети.
— Майлз где-то здесь, а Алан спит. — Захар медленно кивнул, еле уловимо приподнимая бровь, на что
Отец Дьявола был напряжен, губы поджаты, но он словно надел маску — ни одной эмоции. В его присутствии люди Луки немного терялись, боялись смотреть в его ореховые глаза, они видели в нем босса.
— Привет. — усталый, но знакомый голос, услышав который я непроизвольно выдохнула. Теперь все станет яснее с приходом Майлза. Обернулась к нему, надеялась увидеть и Луку, но он был один. Вид у него был конечно потрёпанный: бледное лицо с темными кругами под глазами. Он немного шатался. Рубашка выбилась из брюк и была в крови. — Алан запретил к нему заходить пока действует наркоз, как отойдет, тогда, можно будет с его разрешения. Поэтому предлагаю пока выпить… Успокоиться, все самое страшное позади.
Наркоз? Меня пошатнуло. Мое предчувствие меня не подвело, с Лукой что-то случилось. Ему делали операцию. Вся эта охрана здесь для его защиты, на него опять было покушение? От этого такое усиление и дополнительные меры? Напряженные лица.
Кровь отлила от моего лица, я словно похудела в мгновение.
Видимо Захар с Ханзи берегли мои нервы, не стали говорить в дороге ничего. Понимая, что я не смогу ничем помочь, буду только нервничать и делать мозги им. Уловив мою метаморфозу, а может за моей спиной ему дали сигнал, Майлз догадался, что поспешил с этой информацией, говоря ее вот так просто, и теперь непроизвольно открыл рот и закрыл его, не зная что сказать.
Но меня меньше всего сейчас интересовали прелюдии, мне нужно было увидеть его. Не вынесу и минуты не знания. Я, итак, слишком долго терзалась.
— Мне нужно к нему. — мой голос поразил меня, спокойный и уверенный, не похожий на тот, что я слышу в своей голове — истеричный и хриплый. — И мне чхать на наставления Алана.
Я передала Вульфа Захару, который растерялся, и двинулась в сторону надписи "Реанимация", нужно искать оттуда, в одной из комнат будет Лука. А еще там слишком большое скопление бритоголовых взирающих на меня странно, они явно собрались там не для посиделок. Порой я думала, что на Дьявола работает полчище демонов, которым не нужен сон и еда. Ни разу не видела их расслабленными или за человеческими занятиями.
Майлз догнал меня, мягко беря под руку и останавливая, отводя в сторону, чтобы остальные не слышали. Захар уже повел всех в кабинет Алана, чтобы видимо налить чего-нибудь выпить для успокоения нервов.
— Алиса, сейчас ему нужен отдых. Его ранения были не такими страшными, как потеря крови. Мы думали, что не довезем его. Он был на пороге, понимаешь? — Он сделал паузу, смотря мне в глаза, сжимая руку чуть выше локтя сильнее чем нужно. Я впервые увидела в нем эту жесткость, силу, которую он наверное демонстрировал в своей работе. Теперь это был не хороший, добрый Майлз с которым можно поговорить обо всем на кухне, а опасный мужчина, друг Дьявола. Его глаза не сверкали молниями, в них что-то тлело, от чего становилось не по себе. — Сейчас не время. Когда он очнется, если захочет тебя видеть, то ты сможешь поговорить с ним.