Лука
Шрифт:
Golden Brut стал для меня чем-то наподобие линии, разделяющей все на до и после. Именно здесь моя спокойная и ничем не примечательная жизнь стала сюжетом романа.
Лука четко двигался в заданном направлении, продолжая меня приобнимать. Люди при виде его отходили в сторону, не мешая; на их лицах читалось уважение, страх, благоговение. Они терялись и сжимались вокруг него. Крупные мужчины в дорогих костюмах почтительно, лебезя, здоровались с ним в полупоклоне.
— Лука, брат мой, Ас-салям алейкум!
Мужчина поприветствовавший нас был высок и красив, очень органичен
— Ва-алейкум ас-салам, Рамазан, брат! — Мужчины обнялись, похлопывая друг друга по спине. Только имя выдавало в этом мужчине кавказские корни. — Я поздравляю тебя с рождением сына, иншалла он будет крепким и здоровым!
Мужчина поднял руки к небу, на его руке блеснул крупный золотой перстень. Я вспомнила, что видела его уже на БДСМ вечеринке. Это же он устраивал этот сад Гоморры! Даже у таких есть дети!
— А что это за красавица с тобой, брат?
— Знакомься, это Алиса. — Лука сделал паузу, властно сокращая образовавшуюся дистанцию между нами, притягивая к себе. У меня не было статуса, просто Алиса.
— Приятно познакомиться, Алиса. — Рамазан приложил руку к сердцу. — Сражен на повал Вашей красотой.
— Спасибо, мне тоже приятно познакомиться с Вами. — я улыбнулась ему, крепко цепляясь за руку Дьявола, потому что мне было страшно в клетке с хищниками. Рамазан смотрел на меня испытывающе, проникая под кожу, испытывая меня на прочность.
— Нужно выпить! Марина, организуй нам!
Я обратила внимание, что у столика Рамазана было немного людей, видимо только самые приближенные, избранные. Остальные же ходили вокруг фуршета, отдавая дань своим присутствием.
Мне вручили бокал шампанского, а Луке стакан с виски, чтобы мы могли выпить за сына Рамазана. Я старалась не отходить от Дьявола, вниманием которым постоянно завладевал Рамазан, постоянно что-то говорил плавно переходя с русского на какой-то неизвестный мне, видимо его родной, язык. И судя по всему Лука понимал его.
На краю дивана со стаканом виски я увидела уже знакомое лицо Габи, которая сексуально поедала виноград, наблюдая за нами. Ее глаза уже остекленели, отдавая пьяным мороком. Я постаралась не смотреть на нее, перевести свое внимание.
Чувствовала на себе сотни глаз, изучающих меня. От этого было душно и некомфортно. Я не выставочный стенд, чтобы меня так пристально рассматривать. Хотелось укрыться в темном месте, чтобы не привлекать внимание. Но рука Луки покоилась на моем бедре, невесомо, но ощутимо — от нее исходила власть и жар.
— Я пойду, посижу. — прошептала ему на ухо. Дьявол медленно кивнул, целуя в висок. Я забилась в самом ближайшем слабоосвещенном уголке, садясь на диван у искусственного камина, отсюда открывался хороший вид на праздник и никого не было.
Лука с Рамазаном стояли отдельно, обсуждая рабочие моменты, эти люди дышали своей работой. Рядом с ними терлась толпа девиц, некоторых Рамазан периодически откровенно лапал, то за попу, то за грудь. Девушки
— Бал у Сатаны. — от голоса Габи я почти подпрыгнула. Она незаметно подкралась ко мне, присаживаясь рядом. Все такая же эффектная и дикая. — Мне тоже не нравятся эти мероприятия.
Я промолчала не зная, что сказать. Когда новоиспеченный папаша хлопает по попке молодых девиц теряешь суть чистоты праздника в честь рождения ребенка. Говорить вслух это я не собиралась, тем более Габи. Мне не хотелось быть болтливой подружкой Дьявола. Хотя я была более, чем уверенна, что большая часть присутствующих меня воспринимала, как эскорт, дешевку.
— Да ладно тебе, мы еще подружимся. — она улыбнулась мне своей приторной улыбкой.
— Я так не думаю. — мне хотелось отсесть от нее, оказаться подальше от этой суки, преследующей меня, вызывающей только неприятные эмоции.
— У нас намного больше общего, чем ты представляешь себе. — она почти выпила все и теперь задумчиво рассматривала свой теперь уже пустой стакан. — Знаешь почему я продержалась больше всех рядом с ним? Почти пять лет, между прочим, с остальными он никогда не спал больше одного раза. Потому что я не задавала лишние вопросы, от меня не было проблем, не мешала его работе…
Габи повернулась ко мне, наклоняясь и обдавая меня запахом виски с виноградом. Она была очень пьяна и медленно шевелила языком, от этого ее речь была тягуча и ленива, периодически она облизывала губы, стараясь справиться с сухостью во рту от алкоголя. Эти естественные движения были такими порочными, было понятно, что многие мужчины сходят с ума по ней. Даже я замирала, следя за ее движениями.
— Такому как он не нужна семья, дети… Он их просто не может себе позволить. Знаешь сколько на него покушений? По два-три в неделю. Его постоянно хотят убить. — Она оттопырила три пальца, проводя ими перед моим шокированным лицом. — Его боятся, потому что считают бессмертным, обычно люди не выж-выживают, а он вон какой, его смерть обходит стороной, боится его. Я влюбилась в него с первого взгляда, как увидела. И сейчас люблю, невозможно быть не притянутой его силой, глазами, он словно потрошит тебя ими. Никогда не встречала больше таких как он… И думаешь мы одни такие? Оглянись… восемьдесят процентов присутствующих тут женщин им оприходованы по разу.
Габи распахнула руки, поджимая губы, показывая мне — оглянись, посмотри. Я недоверчиво окинула взглядом зал, пытаясь подсчитать сколько тут женщин и оценить их внешние данные. Даже не успела решить для себя, говорит ли она мне правду. Завладев моим вниманием она продолжила:
— А я продержалась пять лет. Я тоже думала, что особенная, что если меня не выбросили после первого раза, со мной ужинают и ведут беседы, то со мной не будет как с другими. Но нет. — она взяла бокал из моих рук, выпивая и его содержимое залпом. В этот момент мне стало жаль ее. Она напоминала тоскующую, брошенную женщину, ищущую себя на дне стакана.