Лука

Elena Fors

Стоило нам показаться на улице, как вдалеке у стоящих машин, ранее почти незаметным, скрытым от чужих глаз, загорелись фары, освещая двор, и они направились к нам. Из гелентвагена вышел Захар, сразу же направившись к нам. У него был весьма озадаченный вид, он в доли секунд, как военный, оценил обстановку — побитого бывшего, меня и сложил картинку.

Еще более озадаченный вид приобрел мой отец, взирающий на четыре черные, затонированные машины, подъехавшие к нам. Из каждой из них вышла охрана, ожидающая команды своего Господина. Я все также была на руках у Дьявола, заботливо прижимающего меня к своей

теплой груди.

Лука усадил меня на бампер машины, накидывая мне на плечи свой пиджак, и направился к моему отцу. — Извините, что так получилось, не хотелось портить Вам праздник, Александр Вячеславович, но и оставить все так — я не могу.

— Что ты хочешь сделать? — отец на удивление был почти спокоен.

— Сломать ему руки, челюсть, может еще что. Ибо нехуй их распускать. — от Дьявола исходили такие волны агрессии и желания разрушения, что мне казалось сейчас начнет металл корежиться от этого исходившего давления. С него спала маска порядочного человека, обнажая его истинную сущность. Убийцы. Зверя не знающего жалости. Почему-то моего отца это удовлетворило, потому что он передал Луке бывшего, как заслуженный трофей.

— Помо… — голос Вовчика оборвался от удара с ноги в лицо. Он дернулся и снова осел. Лука подал один из военных жестов, и один из бритоголовых подошел к нему.

— Забери его. — скомандовал он, отпихивая мужа охраннику. Тот взвалив безжизненное тело на плечо, поволок его к машине, как будто это был пакет с продуктами. Впрочем, также не напрягаясь он закинул его в багажник.

— Он мне казался порядочным молодым человеком. — пробормотал отец, медленно приходя в себя. — Я сам пригласил его, хотел чтобы они поговорили… Я отвезу Алису в больницу, потом заберу ее домой подальше от Вас всех.

Он с вызовом посмотрел на Дьявола, без страха и преклонения перед ним. Я сейчас узнала в нем мужчину из своего детства, настоящего офицера, которым мы так с мамой гордились, восхищались, чувствовали себя защищёнными за его спиной.

— Алиса поедет со мной. — Лука был спокоен, он бросил взгляд на своих охранников, и они все сели по машинам, кроме Захара. Тот остался стоять со мной, мой немногословный телохранитель.

— Мне похер кто ты и сколько у тебя охранников, моя дочь поедет со мной. — папа быстрым шагом подошел ко мне, скидывая с меня пиджак Луки. Я автоматически одела его обратно, пытаясь собрать мысли и сказать ему что-нибудь внятное, вразумительное. Мне было душно и страшно, я умоляюще посмотрела на Дьявола, мне не хотелось чтобы он отработал и на отце свои приемы воспитания. Я была согласна на любое наказание, но чтобы он не пострадал.

— Саш? — обстановку немного разрядила полупьяная Кира, кутающаяся в платок, и обводящая всю нашу компанию стеклянным взглядом. Ее еще тут не хватало.

— Александр Вячеславович. — это хриплый тягучий голос был как раскат грома. Лука начинал уставать сдерживать себя, я уже чувствовала это. — Я очень рад, что Вы наконец-то решили поиграть в образцового отца, начали беспокоться за свою дочь, но ее защита — это теперь моё дело.

Хищник придвинулся к нам, и в свете фар его глаза блестели безумием. Руки были спрятаны в карманы штанов, и все его движения были ленивыми и медленными, он был готов к прыжку, нападению. Отец был ему по подбородок

и поэтому Лука смотрел на него сверху вниз, что удручало моего родителя.

— Мне не нужно Ваше благословение, я здесь исключительно ради Вашей дочери, которая сильно расстроилась из-за того, что Вы поверили вон тому уебку, а не ей, предпочли сравнить ее с проституткой, чем защитить ее от грязи. — он сделал паузу, надвигаясь на него, хищно скалясь. — Я невероятно любезен и сдержан, опять же, только ради Вашей дочери. Уверен, она бы хотела чтобы мы хотя бы сделали вид, что поладили. И только ради нее, я не свернул шею, вон той курице у входа, постоянно оскорбляющей МОЮ ЖЕНЩИНУ. Вы хотите отвезти ее в дом, где о нее постоянно вытирают ноги? Уверен, что она и замуж вышла, чтобы сбежать от Вашего цирка на колесах.

Дьявол фыркнул часто дыша, подавляя в себе желание кого-нибудь убить. Это почувствовали все присутствующие. Отец сделал шаг назад, рассматривая Дьявола по-новому. Я же смотрела на него с каким-то больным благоговением, чувствуя горячие слезы на щеках. С каждым его словом я чувствовала некое разливающееся тепло внутри себя.

— У меня просьба — научите выдру разговаривать с Алисой, иначе это сделаю я, а мои методы будут жёстче Ваших, поверьте на слово. — по лицу отца уже было понятно, что он больше не предпримет попыток забрать меня. Дьявол повернувшись ко мне, изучая раскачивающуюся меня со слезами на щеках, перемешавшимися с грязью и кровью. Я была похожа на чумазого черта из табакерки. — Захар, заводи машину.

— Пап, все хорошо. — я попыталась самостоятельно слезть с машины, но в последний момент голова закружилась, и я чуть не упала. Дьявол подхватил меня, удержав сильными руками — Я наберу тебя завтра, скажу что Алан, врач, скажет. Не переживай.

Лука помог забраться мне в машину, после чего подошел к отцу и протянул ему руку, тот пожал ее, кивая и что-то говоря в ответ; я не могла расслышать что именно, но лицо папы не было злым или опечаленным.

— Сотрясения нет, есть только большая шишка и множество мелких царапин. Слава богу, все обошлось. — Алан убрал фонарик, поворачиваясь к Луке, нервно курящему прямо в кабинете. — Крепкий сон и головокружение пройдет…

— Значит, ублюдку повезло, я не убью его… — Лука выпустил клубок пара, сжимая сигарету в ладони, не обращая внимание как горящий фитиль становится пеплом в его руках.

Глава 16

— Мне кажется с него хватит, отпусти его. — мой голос был очень тихим и слабым, немного срывающимся, потому что несмотря даже на то, что Вова сделал — я не хотела его смерти или изощренных пыток.

Лука не слышал меня, выбросил окурок в мусорку, набирая номер на телефоне:

— Приведи его ко мне. — Дьявол уже знакомым жестом закатал рукава рубашки. — Алан, ты умеешь делать вазэктомию?

— Нет. — Алан отрицательно покачал головой, а у меня глаза полезли на лоб. Что делать он умеет?

В комнату привели Вову, уже пришедшего в себя, но выглядевшего совсем неважно с поломанным носом и темной запекшейся кровью на лице. Он был весь в крови, помятый и уже не такой дерзкий, как несколько часов назад. При виде нас он скукожился, уперся как ребенок, не желая входить. Мне стало его жалко.