Лучше быть святым
Шрифт:
— Это ничего не значит, — возразил Меджидов, — вспомните наше дело в Ташкенте. Убрать могут невиновного человека, чтобы на него пало подозрение. «Мертвые всегда не правы». Этот информатор вполне мог благополучно выжить.
— Не обязательно, — возразил Подшивалов, — вы же рассказывали, что ФСК искало вас целый месяц.
— Лучше бы не искали, — в сердцах ответил Меджидов, — как только они меня нашли, на меня вышел и мой несостоявшийся палач. Откуда он мог узнать, что я живу в гостинице «Украина»? Только от наблюдателей. Теперь ясно, что это
Кончаем дискуссию. Подшивалов и Сулакаури немедленно на базу № 2. Вечером приедут остальные. Ковальчук, Суслова готовят все к эвакуации. Я постараюсь связаться с ФСК, узнаю, есть ли какая-нибудь информация по убийцам Корина. Хотя, конечно, надежды никакой. Возьмите вот эту записную книжку. Полистайте ее, — передал он книжку Макарова Подшивалову.
В этот момент за их квартирой уже следили из «тойоты», стоявшей во дворе их дома.
— Сколько их там? — спросил сидевший за рулем.
— Двое, трое, не знаю, — пожал плечами второй.
— Подождем «Карася» и войдем внутрь, — предложил первый.
— Думаешь, справимся? — с сомнением спросил второй.
— Не впервой. Баба и несколько стариков. Там только кавказец здоровый. Но мы его сразу повяжем.
В это время из блока показались Подшивалов и Сулакаури. Они куда-то явно спешили.
— Поедем за ними? — спросил второй.
— Зачем, нам сказано ждать здесь. Слушай, ты ребятам скажи — баба моя. Чтобы ее не обижали, Я сам ее обижу, — заржал первый, показывая крупные лошадиные зубы.
Меджидов выходил через другой вход. Выходя, он обратил внимание на Ковальчука, сидевшего за столом в одиночестве:
— Что-нибудь случилось, Олег Митрофанович?
— Нет, просто думаю. Вы, наверное, правы. Я старею. Знаете, вся эта ситуация на меня сильно действует. Когда был СССР, все было понятно. А сейчас?
Меджидов повернулся к офицеру всем корпусом.
— А сейчас всеобщий бардак, вы же видите?
— Конечно, вижу. Но разве от этого мне легче? Когда начались эти споры из-за Черноморского флота, я с ужасом думал, что могло произойти. Хорошо, что у нас победил Кучма. А если бы победил этот несостоявшийся гетман Кравчук? Что тогда? Воевать с Россией из-за Черного моря? А у меня жена русская.
— Да-а, — сказал Меджидов, — а что тогда мне говорить. Азербайджанцы и армяне воюют уже шесть лет. И не просто воюют. Вы же знаете подробности — как насилуют женщин, как убивают детей.
Суслова, вошедшая в комнату, стояла у порога, не решаясь пройти, слушая разговор обоих старших товарищей.
— У нас был город Ходжаллы, — угрюмо сказал Меджидов, — у меня там жила двоюродная сестра. Так вот весь город сожгли, женщин изнасиловали, детей передавили. С мужчин заживо сдирали кожу. Весь город погиб. В конце двадцатого века. Этот мир давно сошел с ума, Олег Митрофанович, и не нам строить иллюзии. Хотя, конечно… я никогда не говорил вам. Вы помните, лет восемь назад мы с Билюнасом
— Конечно, помню.
— И мы его не привезли.
— Да. Вас — даже наказали за это, не дав вам очередных званий. Вы, по-моему, должны были тогда получить генерала, а он полковника.
— Все правильно. Мы объяснили всем, что не смогли спасти этого связного. На самом деле мы его убили. Вернее, его застрелил Билюнас.
— Почему?
— Террорист стал хвастаться, рассказывая, как он убивает еврейских детей, насилует женщин. А мы везли, чтобы спасти его.
Суслова переводила взгляд с одного офицера на другого, с ужасом ожидая продолжения.
— Билюнас, достав пистолет, просто пристрелил его со словами: «Бог все-таки есть».
— Он так и сказал?
— Так и сказал. Мир действительно сошел с ума и может мы последние оставшиеся в здравом уме на этой планете.
— Не уверен, — пробормотал Ковальчук, — идите, Кямал Алиевич, а то я вас задерживаю.
Выходя, Меджидов забрал со стола приготовленное для него оружие. Это была новая модификация «беретты», обладающая небольшими размерами и легко помещающаяся во внутренних карманах у порога он грустно улыбнулся Сусловой.
— А что стало с вашей сестрой? — спросила она его.
— Этого я не знаю до сих пор, — тихо ответил Меджидов, выходя из квартиры:.
Со стороны двора подъехала еще одна машина. Из нее вылезли трое. Двое спортивного вида парней и один небольшого роста, лет пятидесяти, светловолосый, полный, с круглым лицом и нависшими над подбородком щеками. Он был видимо их главарем. Из первой машины, уже ждавшей их, вылезли еще двое.
— «Карась», — обратился к нему водитель первой машины, — они в доме. Два старичка и девушка.
— Хорошо, — кивнул «Карась», — только без лишнего шума.
Они впятером вошли в блок.
— Ромик, — обратился «Карась» к одному из своих парней. Ты у нас помоложе. Позвонишь в дверь, скажешь, срочная телеграмма.
— А если не поверят?
— Покажешь им какую-нибудь бумажку, — заорал «Карась», — поверят обязательно.
Они столпились на лестничной клетке.
— Встаньте с той стороны, — показал «Карась», — чтобы вас не было видно.
Меджидов звонил из телефона-автомата Вадиму Георгиевичу, трубку поднял сам генерал.
— Добрый день, Вадим Георгиевич, — просто сказал Меджидов, — хотя, кажется, уже добрый вечер. По убийству Корина есть какие-нибудь новости?
— Добрый вечер, — устало ответил генерал, — есть. Мы нашли «шевроле», из которого стреляли в Корина. И двух убитых чеченцев. Видимо, они были исполнителями. Больше пока ничего нет.
— При чем тут чеченцы, — не удержался Меджидов, — по-моему, нас кто-то обманывает. Может их трупы просто подкинули вам?
— Не думаю. Один из наших сотрудников опознал в одном из трупов водителя «шевроле», въехавшего на площадь в момент убийства. А вы что-нибудь установили?