Лучшая доля

Окишева Вера Павловна

***

Где-то на Новомане

— И снова здравствуйте, — ехидно поздоровался Кошир с пленёнными унжирцами.

Десять заурядных разномастных вольных мыслителей, стояли на коленях в ряд, перед наместником Новомана. Были среди сообщников и женщины, но трогать их никто из манаукцев не посмел, поэтому сейчас перед альбиносом стояли лишь мужчины.

— И что вам всем так жизнь не мила? — продолжил свой допрос Кошир, рассматривая бесстрастные

лица фанатиков. — Вы же знаете, как мы дорожим своими детьми. Каждым ребёнком. Они на вес золота. А вы покусились на самое дорогое.

Шандар стоял, еле сдерживая свой гнев. Он ненавидел всем сердцем, всей душой каждого из унжирцев, что еще были живы, а его Роза нет. Ему хотелось исправить эту несправедливость, но вперёд наместника лезть не стоило.

— Неужели думали, что вам всё сойдёт с рук? Предшественникам не сошло, а вам вот повезёт? Зря надеялись, — оскалился Кошир и протянул руку, в которую ему вложили плеть.

— Мы создали вас! — неожиданно выкрикнул самый старший из унжирцев, именно он и собрал вокруг себя единомышленников, которые помогали ему в благом деле создания сверхсущества.

— О, вот зря напомнил, — усмехнулся Кошир, пробуя тяжесть рукояти плети, вращая запястьем. — Зря! Вы создавали не нас, вы создавали себе рабов. Так вот, сейчас и почувствуете, что значит быть послушной игрушкой в руках сильнейшего.

Первый удар плети пришёлся именно по главному унжирцу, тот громко взвыл, прикрывая лицо руками.

— Ну, кто ещё хочет напомнить мне моё место? — весело поинтересовался Кошир у остальных притихших пленных. — Кто хочет поиграть в создателя? Кому так надоела его жалкая жизнь.

Слабые субтильные унжирцы замотали головами, не желая почувствовать вкус плети на своих спинах, не хотели больше слышать её песни.

— Ах да, — развернулся Кош к своим соплеменникам, — я же забыл, что они уже примерили на себя роль Бога и теперь пора получать по заслугам. Расстрелять!

Короткий приказ, и напрасные мольбы о пощаде утонули в звуках выстрелов. Шандар возбуждённо дышал, глядя, как кровь заливала пол, ловил её запах и получал удовлетворение от агонии убийц своей жены.

— Тц. Откуда в них столько дерьма? — расстроенно раздалось рядом. Шандар обернулся на наместника, которым презрительно кривил губы. — Тома пирожки с мясом приготовила, а придётся тут застрять, наверное, на час. Пока приберёмся, остынут, — печально закончил он, оглядываясь по сторонам.

Шандар моргнул, не вполне понимая, ослышался или нет. А Кошир уже командовал браться за работу, нужно было уничтожить все улики, потому как Унжир обязательно попытается поискать своих граждан. Унжирцы давно старались прижать манаукцев, но пока не получалось. И шанса давать им никто не собирался.

Эпилог

В детской, как обычно, было тепло и тихо, лишь свет лампы ласкал нежный овал лица Лилии. Она опять уснула возле кроватки Виктора. Прошло два месяца, а она всё равно беспокоилась, что малыша могут украсть, поэтому дежурила у его кроватки, когда Шандар задерживался на работе.

Мужчина тихо вошёл в комнату и замер у порога. Сердце забилось в бешеном ритме. Что может быть прекраснее, чем женщина и

ребёнок, нет ничего трогательнее этой картины. Лилия заменила Вите настоящую мать. И всё чаще Шандар позволял себе осторожные прикосновения к этой хрупкой, доброй и отзывчивой девушке. Она умела лечить душевные раны, придавать силы, верить в лучшее. Мужчина, сам того не понимая, цеплялся за Лилию, боялся её потерять. Сколькие уже намекали, что пора её познакомить с кем-то молодым и перспективным, но Шандар не мог даже допустить мысли, что рядом с Лилией будет другой.

Пообщавшись с наместником на территории небольшого режимного химического завода в промышленной зоне столицы, Понтер открыл для себя множество неизвестных ему до этого способов уничтожения улик. Убийцы Розы теперь числились без вести пропавшими, так как Вилорг, накрыв безымянную деревню, где держали манаукских детей, дал преступникам сбежать, чтобы потом выловить их тайно поодиночке. Наместник зачитал приговор унжирским извращенцам, которые лишь ждали детородного возраста своих малолетних пленников, чтобы заполучить ценные гены для дальнейшего эксперимента. Пособников-землян тоже пришлось уничтожить, чтобы тайна манаукцев так и осталась тайной. Наблюдая за смертью убийц Розы, Шандар понял, что готов самолично убить любого, кто посягнёт на Лилию.

Взяв с полки шкафа плед, мужчина накинул его на плечи Лилии и осторожно взял девушку на руки. Ей нужен был отдых. Она слишком многое взвалила на свои хрупкие плечи, и не только заботу о Викторе, но и о Шандаре, и об особняке тоже.

Неслышно ступая по коридору, Понтер кивнул головой дворецкому, чтобы тот посидел с Витей, пока он уложит Лилию в кровать. Всё как обычно. Так случалось каждый раз, стоило ему задержаться. Она, как верная подруга, ждала его до последнего. А он трусил перед ней. Не мог забыть её поцелуй, ждал повторения и боялся.

Её спальня была рядом с его собственной. Комната Маргариты хоть и пустовала уже больше месяца, так как новобрачные решили провести медовый месяц на берегу океана, но, тем не менее, продолжала её ждать, в любой момент готовая принять всегда желанную гостью. Лилия очень переживала за сестру, которая ради очередной сенсации сорвалась на край планеты, где проснулся спящий вулкан и пускал клубы пепла в атмосферу. Её репортажи уже больше недели транслировали в новостях, где она рассказывала о том, как проходит эвакуация местных жителей. Операцию по спасению возглавлял сам Вилорг. Шандар никак не мог понять этих двоих сумасшедших, которые оставались преданы своей работе даже в медовый месяц.

Осторожно опустив девушку на кровать, мужчина откинул одеяло, аккуратно снял с её плеч плед и хотел уже переложить Лилию, как вдруг она открыла глаза. Зря, наверное, он не выключил свет, который автоматически включился, когда он вошёл в спальню. Надо было подумать об этом раньше. Теперь же её рука удерживала его от побега.

— Не уходи, — робкий голос, а во взгляде смешались желание и страх.

Шандар слабо улыбнулся, погладил нежный овал лица. Он хотел остановиться, чтобы не переходить границы, но Лилия так смотрела на него, так жалобно цеплялась за рукав пиджака, что сил не осталось.