Лучано
Шрифт:
Я презирала его, его людей, этот дом, этот город. Каждую чертову вещь. Это было болезненное напоминание о том, что он сделал со мной. Я проигнорировала его посетителей. Они не имели значения. Все, что было связано с Лучано, не имело ко мне никакого отношения, и я хотела как можно дальше от этого уйти.
— Я ненавижу тебя, — мой голос был наполнен чувствами, и я не могла ошибиться, говоря именно эти слова.
— Жена, это мои друзья. Кассио, Лука, Алессандро и Нико. Давай оставим семейную драму на потом и поздороваемся
Я даже не повернула головы в их сторону. К черту манеры! Я всегда старалась поступать правильно, и что мне это приносило? Пистолет, приставленный к моей голове, была выброшена как кусок мусора, и моя семья и мой муж использовали меня как пешку.
— Мне плевать на твоих друзей, Лучано, — я с отвращением выплюнула. — Все твои друзья — мои враги.
Он уже был на ногах и навис надо мной на моем следующем вздохе.
Прежде чем я успела осознать, что он так быстро добрался до меня, он продолжил спокойным голосом, в его карих глазах назревала буря. — Сейчас, Грейс. Мы не хотим грубить нашим гостям. Будь хорошей женой и передай привет.
— Нет.
— Мне нужно вывести тебя на улицу и перекинуть себе на колени?
— Черт. Ты мне не муж.
Его губа приподнялась, как будто мой бунт ему понравился. Мы стояли лицом к лицу, его твердое тело было слишком близко к моему. Я чувствовала запах этого одеколона, смесь цитрусовых и кедра, и чувствовала исходящее от него тепло. Жара, которой я так жаждала, когда в прошлый раз провела зиму в Нью-Йорке.
— Мы сделаем это позже, — тихо проворковал он, но в его глазах сверкнул жесткий блеск.
— Ты можешь сделать это позже сам, — глупо было бросать ему вызов, дразнить его. Но разумная часть меня исчезла, и остались только гнев, волнение и потребность причинить ему боль. — Я хочу свою комнату.
— Нет, — я не заметила, как мои ноги сделали шаги назад, и внезапно оказалась у стены.
— Я согласилась остаться здесь, пока не произойдет наше аннулирование, — прошипела я. — Держись подальше от меня. В противном случае я заставлю тебя пожалеть, что ты меня нашел.
Он рассмеялся, и этот звук был горьким.
— Слишком поздно для этого, жена, — несмотря на мой гнев и ненависть, мне все равно было больно слышать это от него. Мне хотелось дать ему пощечину, расцарапать его красивое лицо, причинить ему боль так же, как он причинил боль мне. — А теперь поприветствуй наших гостей.
— Как насчет того, чтобы я поприветствовала их так же, как ты попрощался со мной? — я подняла подбородок в притворной браваде. Он был настолько выше меня, что мне пришлось вытянуть шею для лучшего эффекта. — Игра в русскую рулетку. На кого из них мне следует нажать на курок первой?
Что-то мелькнуло в его карих глазах, но он быстро пришел в себя и потускнел. Наверное, сожалеет, что пуля так и не долетела! Его голова наклонилась вперед,
— Ты не хочешь, чтобы я наказал тебя здесь, дорогая, — я знала, что в моих глазах мелькнул страх, потому что он тихо усмехнулся. — Правильно, наказание будет. Но если ты будешь вести себя хорошо сейчас, я оставлю это на потом. И, возможно, тебе это даже понравится.
— Ты не имеешь права, — я хотела прозвучать вызывающе и жестко, но слова прозвучали запыхавшимся шепотом. Я ненавидела, что он был так близко ко мне. Я не хотела чувствовать его запах, чувствовать его тело, касающееся моего. Если вы спросите меня, между нами было недостаточно места.
— Я заставлю тебя кричать так, чтобы услышала вся семья, — он дал обещания, которые, как я боялась, он собирался сдержать. Но я бы сразилась с ним. Я уже не была той молодой девушкой.
Я усмехнулась с притворной бравадой. — Какого черта, Лучано. Иди на хуй.
Его рука крепко схватила меня за руку и потащила через дверь в коридор. Я думала, он протащил меня через дом в нашу спальню. Но вместо этого он толкнул меня в ближайший темный угол, всего в десяти футах от своего кабинета. Я заметила со своего бокового зрения, что дверь его кабинета оставалась открытой.
— Всегда такая дерзкая. Что нам делать с твоим ртом? — его голос тепло ласкал мою щеку, вызывая дрожь по всему телу.
Это дрожь отвращения , сказала я себе.
Его рот прижался к моему. Поцелуй был предназначен для того, чтобы наказать, доминировать, нанести синяк. И Бог мне помоги, но мне понравилось. Я не чувствовала на себе чужих губ с того дня, более трёх с половиной лет назад. Это было похоже на другую жизнь, на другую меня, но я всегда жаждала этого чувства. Прежде чем все это сгорело дотла.
Его губы скользнули по моей шее, оставляя за собой обжигающую кожу.
— Прекрати, — мой голос был тихим, но я отказалась просить. Я отказалась умолять его. — Твои друзья увидят.
Я больше чувствовала его, чем слышала его смех. — Я бы никогда не позволил им увидеть тебя такой. Это удовольствие предназначено только для меня, — он позволил словам задержаться в воздухе, прежде чем продолжить: — Но я позволю им услышать, как ты подчиняешься мне. Значит, они знают, кому ты принадлежишь.
Я попыталась оттолкнуться от него, но это было похоже на попытку сдвинуть гору.
Его ладони лежали на моих бедрах и тянулись вверх. Мой разум продолжал предупреждать меня, напоминая, как сильно я его презираю. Но мое тело отказывалось подчиняться и оставаться неподвижным. Вместо этого оно сжималось под его руками, подталкиваясь к его прикосновениям. Мои ноги раздвинулись, сладкое место между бедрами пульсировало от потребности в нем. Я ненавидела свое тело за то, что оно жаждало его.