Ложь
Шрифт:
Ответы услужливо явились почти сию же минуту.
Лоренс Поли вышел из конторы Куинна Уэллса — с видом человека, которого только что уволили. Бледный, весь дрожит, и на лице однозначно написано: о чем бы ни шел спор, он проиграл.
Он выбрался из-за стойки портье, прошагал через холл к парадной двери, и тут только стало ясно, что он заметил меня.
— Ты мне нужна, Ванесса, — сказал он. — Жду тебя на улице.
Когда Лоренс ушел, я собралась с мыслями ровно настолько, чтобы снова повернуться к Кэти и задать абсолютно ненужный вопрос:
— Ты случайно не знаешь, нужно ли заранее созваниваться, если хочешь пойти в «Пайн-пойнт-инн» потанцевать?
Кэти пока не успела толком собраться с мыслями.
—
У нее за спиной возник Куинн Уэллс.
— Нет, мисс Ван-Хорн, не нужно. Но, пожалуй, лучше быть там часиков около восьми.
Я поблагодарила. Куинн — вполне порядочный молодой человек. Без сомнения, потеря семейной гостиницы весьма тяготит его совесть. По-моему, он действовал открыто и разумно, не делая тайны из причин продажи, хотя цифр, конечно, не называл. Не скрывал и того, что знает: очень многим из нас трудно простить ему этот поступок. Как-никак нашей истории было в «Аврора-сэндс» ничуть не меньше, чем его. А то и больше. Но Куинн никогда не закрывал глаза на наше недовольство, не делал вид, будто оно неоправданно. Не делал вид, будто не желал продажи. С его плеч свалится огромная обуза. Во-первых, он избавится от вечного страха перед пожаром. Годами ему приходилось выкраивать средства на меры безопасности, при том что они постоянно и все быстрее требовали модернизации. С гордостью могу заявить: я не из тех, кто, с одной стороны, твердит, что, случись пожар, «гостиница вспыхнет как трут», а с другой стороны, жалуется, что Куинн Уэллс «испортил прелестный старинный потолок, утыкав его разбрызгивателями». Эти же люди громче всех возмущаются у стойки портье, что Куинн поднял расценки, хотя сделал он это потому только, что обеспечил меры безопасности, которые спасут им жизнь. Наверняка он порой думает, что иные из нас не заслуживают ничего, кроме презрения.
Потому-то мне скорее жаль Куинна — мало того, что в этот последний сезон на него свалилась смерть Колдера, так еще и пришлось, вот только что, воевать с буйным постояльцем в лице Лоренса Поли.
Я, конечно, умирала от любопытства. Из-за чего тут разгорелся сыр-бор и почему Джуди плакала?
Намекая, что не прочь выслушать сию историю, я ждала и для виду копалась в своей сумке, но, увы, услышала только:
— Кэти, зайди, пожалуйста, на минутку в контору.
Я подняла глаза и увидела, как девушка следом за Куинном прошла в контору и закрыла за собой дверь. Закрывающаяся дверь — как мягкая, однако же наглая пощечина.
Чувствуя на себе взгляды временных постояльцев, я обернулась к ним и «весело» сказала:
— Если вы приехали ради айсберга, то на всем побережье не найдете места лучше, чтобы им полюбоваться!
Засим я поспешила к выходу. Но успела услышать, как молодая женщина сказала мужу:
— Айсберг? Какой еще айсберг? По-моему, они все тут с ума посходили!
110. Лоренс ждал меня на подъездной дороге, едва сдерживая ярость.
По всей видимости, пока я баловала себя «кровавыми Мэри» и сидела на дюне, он продолжал изыскания и кой-чего накопал.
Во-первых, когда он занимался починкой «бьюика», размышляя о вероятной судьбе Лили и о том, как бы нам ее вызволить, то — краем глаза — приметил Найджела Форестеда, который не спеша направлялся к Дортуару.
Лоренс недолюбливает Найджела не меньше, чем я, наверно даже больше, ведь он мужчина. А мужчины не выносят таких вот Найджелов, считают, что подобные типы предают весь сильный пол, являя собой — как Найджел, в безукоризненной упаковке — всё худшее, что есть в мужчине: тщеславность, корыстолюбие и женоненавистничество. Эти изъяны свойственны большинству мужчин, но они стараются их худо-бедно замаскировать. Тщеславность прикрывают деланной скромностью, корыстолюбие прячут в потоках биржевой терминологии, норовя внушить
Стоит ли удивляться, что, заметив Найджела, Лоренс тотчас последовал за ним. Рассчитывал, наверно, изобличить его как заговорщика из тех, что спрятали труп Колдера и похитили Лили Портер.
В итоге он кое-что обнаружил, хотя, на мой взгляд, убедительностью эти факты не отличались. Но послушать его, так он застал Найджела чуть ли не в обнимку с трупом Колдера.
Следом за Найджелом Лоренс дошел до самой прачечной. (Уж кто-кто, а Найджел Форестед с его маниакальным пристрастием к белому цвету нуждается в прачечной больше других!) Там он немного подождал — ровно столько, сколько потребовалось, чтобы, как он с азартом увлеченного игрой мальчишки сообщил мне, «пятерками досчитать до ста», — и тоже вошел внутрь. Увы, возле стиральных машин торчала одна только Мэрианн, занималась форестедовской стиркой, совсем как утром Петра. Найджел исчез.
Напрашивался единственный вывод: он — в точности как мы — скрылся через заднюю дверь, вышел в аллею, к бывшей конюшне, где в морозильнике спрятано тело Колдера.
Лоренс хотел было пройти мимо Мэрианн, но не тут-то было: она остановила его. Одна из сушилок сломалась, так, «может, доктор Поли выручит женщину из беды?».
«Нет, — сказал Лоренс, — я в машинах не разбираюсь».
Он повернулся к задней двери.
«Но вы должны…Вы же мужчина…»
«Мне плевать, кто я. Машины я чинить не умею».
Заминка — вкупе с прочей пустопорожней болтовней Мэрианн — продолжалась минуты три. А затем, когда Лоренс наконец-то вырвался на свободу и зашагал к двери, эта самая дверь отворилась и вошел Найджел.
Весь Лоренсов план пошел прахом, и он совершенно невпопад брякнул:
«Наверху были, со студенточкой, а, Форестед?»
Эта фраза сорвалась у него с языка нечаянно, сама собой, и оставалось только надеяться, что Мэрианн воспримет ее как шутку.
Увы, нет.
«О-о! — воскликнула она, глядя на мужа, с обидой и возмущением. — Ты же сказал, что идешь облегчиться!»
Найджел покраснел.
А Лоренс поспешил уйти ни с чем, хотя был уверен, что желанные улики фактически уже у него в кармане.
Однако с поражением он не примирился.
По-моему, весь этот инцидент от начала и до конца свидетельствует о полной утрате здравого смысла. А уж финал вообще вышел за пределы добра и зла.
Лоренс не сомневался, что Найджел поставлен «присматривать за трупом» (кто бы там оный ни поместил), «регулярно наведывается туда и проверяет, не растаял ли лед и не пора ли заказать еще», — а потому пересек подъездную дорогу и направился к «бьюику», запаркованному возле «Росситера», и вот тут, как на грех, на глаза ему попалась Джуди, девушка-портье, которая только что закончила смену.
Решение родилось у него спонтанно, едва он увидел Джуди. Не она ли дежурила в холле тем вечером, когда Найджел звонил в полицию? Не она ли и соединила его с участком?
Точно.
И Лоренс спросил:
«Джуди, можно вас на два слова?»
Эти два слова вылились в катастрофу.
Короче говоря, Лоренс попытался убедить Джуди, что ее долг проверить «все входящие и исходящие звонки мистера Форестеда». Объяснил бедной девочке, что мистер Форестед замыслил «какое-то неблаговидное дельце и…».