Лоза Шерена

Алмазная Анна

– Или?

– Или мы сами заплатим клиенту, а вы отработаете небольшой долг.

– Или я вас убью.

– Не советовал бы.

– А потом исчезну, - добавил я.
– Мне не нужен дом. Мне не нужен отец. И ваши друзья могут искать справедливости годами. А даже если и найдут... Повторюсь, мне все равно...

– Не спешите, архан. Не бывает так, что совсем все равно. Чего-то же вы хотите? Скажите - чего. И мы сделаем. Избавим вас от неприятностей, взамен за некоторые услуги...

которые, судя по всему, вам не будут стоить дорого...

– Вы найдете мою мачеху и брата, - отрезал я.
– И я сделаю все, что вы хотите.

Седой склонился в поклоне и отошел от двери, пропуская меня в дом. А на следующий день, когда я стоял на коленях в нашем храмовом зале, когда я просил у домашней богини прощения за свою глупость, за свою слабость, за неспособность защитить собственную семью, в ворота постучали. Богиня молчала. В гневе и отчаянии я опрокинул статую и, сообразив, что наделал, замер.

Стук повторился, а вместе с ним вновь изменилась моя жизнь.

Другой, незаметный человечек с перстнем наемника, предложил мне наполнить убийственной магией небольшой амулет. Когда-то я потратил бы на это луны, а в тот день сделал работу мгновенно. Потом еще одну, и еще, и еще - я не считал. Человечек просто подавал мне амулеты, я бездумно заряжал их магией, и не особо спрашивал зачем. У меня были другие заботы - я старался сдержаться и не убить отца.

Так и жили мы целую луну - он отдельно, я с молчаливым наемником - отдельно. Стараясь не встречаться, не разговаривать, не смотреть друг другу в глаза. Я, как правило, днем спал, а ночами выходил в город. Бродил по Домам Забвения, раздавал подаренное цехом наемников золото направо и налево... Но не мог тебя найти.

Отец, напротив - ночью прятался, а днем шурудил по дому. Одна за другой исчезали дорогие вещи, все более воняло дешевым вином, а иногда, возвращаясь с рассветом домой, слышал я доносящиеся из подвала пьяные крики.

Мне было все равно. С каждым днем чувствовал я, как растет что-то внутри. Что-то ласковое, нежное, дающее мне силу, о которой я раньше мечтать не смел, и теперь я видел вокруг живых существ едва заметные коконы разных цветов, слышал мысли, иногда смотрел и вперед, в будущее. В одно мгновение прозрел, увидел многое, что было когда-то от меня скрыто.

Но не тебя.

Пока однажды человечек из цеха наемников пришел ко мне не с заказом, а с вестью:

– Мы нашли вашего брата, архан.

В тот же миг сорвался я с места, бросился в пристоличный Дом Забвения, а когда увидел тебя...

– Не надо, - остановил я брата.

– Да уж, продолжу, если начал, - усмехнулся Жерл.
– На руках я принес тебя домой.

И когда выходил из перехода во двор нашего дома, в заросший, неухоженный, осыпанный первыми листьями, по ступенькам спускался отец.

Увидел тебя, побелел, пошел пеной, и вдруг как заорет:

– Убери! Убери отродье из моего дома!

Я бы и убрал - улыбку с его наглой рожи! Даже сделал шаг вперед, даже ощутил, как просится наружу сила... да не успел...

Почувствовал вдруг, что позвоночник будто полегчал, лишился опоры. Что в один удар сердца ушла вся сила, оставив меня прежним, слабым, беспомощным. Что метнулось от меня к отцу тонкое, длинное, зеленовато-коричневое. Обвилось вокруг пьяного тела, повалило отца на ступени, и он заорал... от ужаса, от боли, я уж не знаю. Только вот орал он недолго - слева показалось что-то темное, и крик умолк.

Воцарилась тишина. Вместе с листьями опускалась она на землю, вместе с моими слезами струилась по щекам.

– Дурак!
– услышал я голос за спиной и даже не оборачиваясь узнал былого незнакомца из таверны.
– Знал я, что ты дурак, но что настолько - даже не думал.

Отец извивался наверху ступенек, бился ногами о мраморную статую, выпучивал глаза от страха, и с ужасом смотрел на подходящего к нему незнакомца. А тот поднял отца на руки, легко, как ребенка, перебросил через плечо, повернулся ко мне и спросил:

– Идешь? Или свидетелей будет ждать?

Я пошел. Без силы твое тело казалось тяжелым, а каждый шаг отдавался в мышцах болью. Почувствовать себя вновь обычным человеком оказалось странно, непривычно и неприятно. Как взрослому почувствовать себя ребенком.

В моей комнате незнакомец бросил опутанного чем-то отца на пол, не заботясь, как мешок с картошкой и помог мне уложит тебя на кровать, сев рядом.

Я пригляделся к "лозе". Она была похожа на светло-зеленую плеть толщиной с мизинец, и каждое мгновение двигалась вокруг тела отца, то сжимая витки, но чуточку их ослабляя. Ничего страшного, подумалось мне тогда, ну обвила отца, так и что? Может, будет идиоту наука - испугается, авось, и пить перестанет, да поумнеет.

Будто услышав меня, лоза сжала виток на груди отца. На заляпанной тунике, под витком, появилось новое, темное пятно, которые быстро разрасталась. Отец выгнулся дугой и взвыл, и оттенок лозы из нежно зеленого вдруг стремительно становился красным.

Меня затошнило.

– Плохо дело, - сказал незнакомец.
– Оборотень. Целителей не позовешь, они у нас дерьмовые, а виссавийцам твою подружку, лозу Шерена, видеть не обязательно. Да и убивал твой братишка... что на меня смотришь, я же вижу, убивал. Давай ему немного этого зелья, авось пронесет...