Ловушка
Шрифт:
— Я говорю серьезно. Я — Раэйн и нахожусь рядом с тобой последние триста девяносто дней. Мы вместе сражались против Толхонка, против Огха, против Эниалта, я обязан тебе жизнью, ты снабдила меня воздухом, когда я пересекал ров Трамбла.
Тана не стала ждать, пока он договорит. Она подошла к Херхесу и что-то шепнула ему на ухо.
У Цицерона пересохло в горле. Сказались страх, тревога или обман. Они все сговорились против него. Тана, которую он считал своим другом, повернулась к нему спиной и сговорилась с вожаком. Он чувствовал себя одиноким и беспомощным.
Вот вожак подходит к нему и
— Уходи, Кэр.
Его руки потеют, мышь выскальзывает из пальцев.
— Дай мне возможность доказать, что я Раэйн.
— Нам не нужны распри. Уходи, Кэр.
Херхеса не умолить, он сурово блюдет справедливость. Если он уверен в своей правоте, то переубедить его невозможно.
— Уходи, Кэр, или я сотру тебя в порошок.
Кэр понимает, что это не бравада. Но ему хочется проститься с лесом, горами, украшающими горизонт, величественной луной, окрашенной оттенками оранжевого цвета, висящей в углу экрана, с хрустящими под его ногами опавшими листьями, с шероховатыми стволами деревьев, за которые он цепляется, чтобы не исчезнуть, с ночными, уже затухающими трелями виртуальных птиц.
— Проклятье, проклятье! Нет, я не хочу! — кричит он, заметив, что Херхес уже нападает на него. — Я не хочу умирать! Не-е-е-е-т!
Его встряхнули чьи-то руки.
— Парень, не кричи, все на тебя смотрят.
Цицерон поднял голову, и его взгляд встретился с десятками удивленных глаз, ребята на мгновение бросили свои мониторы, чтобы взглянуть на спектакль, который устроил разъяренный испанец, умоляя монитор сохранить ему жизнь.
Цицерон отключил Интернет и вернулся в Дублин.
— Я отключился?
Анхела утвердительно кивнула.
— И нас ждет хорошая новость.
Марина
Она пыталась уже трижды, но каждый раз, набрав телефон Патрика, чувствовала, как ее охватывает страх, и вешала трубку.
— Не могу, — смущенно призналась она фее.
Лилиан кричала до хрипоты:
— Что значит «не могу»? Просто говори. Повторяй то, что буду говорить я.
Однако Марина, генетически невосприимчивая к языкам, так разволновалась, что чувствовала себя неспособной угадать смысл хотя бы одного слова. Она пыталась думать об Анхеле, своей драгоценной околдованной сестре, пыталась убедить себя в том, что ее собственная боязнь говорить по-английски является единственным препятствием на пути к исцелению той.
— Ладно. Я попытаюсь.
Лилиан перевела дух.
— Набирай номер, я тебе буду диктовать слова, а ты их повторяй. Договорились?
Марина кивнула и набрала номер, чувствуя, как с каждой цифрой сердце вырывается из ее груди.
Когда мобильный соединился, Марина собралась было указательным пальцем отключить его, но Лилиан остановила ее.
— Hi. [30]
Это был голос Патрика. Это он. Марине захотелось умереть от стыда.
Лилиан
— Говори ему: Hi, I’m Angela. [31]
— Hi, I’m Angela, — послушно повторила Марина.
30
Привет ( англ.).
31
Привет, я Анхела ( англ.).
— Hi, Angela! — воскликнул Патрик, очень обрадованный тем, что слышит Марину, или ей так казалось, потому что он начал тараторить как заведенный, после чего она, совершенно подавленная, предпочла все-таки выключить телефон.
— Что ты сделала!?
— Он начал говорить…
— Именно поэтому ты должна была отвечать ему!
— Но я ведь ничего не понимаю.
— Как же ты собираешься найти его, если отключаешь телефон?
— А как мы, по-твоему, можем быть вместе, если не понимаем друг друга?
— Тебе не надо его понимать. Только повторяй то, что я тебе говорю.
Марина смиренно еще раз набрала номер и заговорила под диктовку Лилиан.
— Sorry, I’m Angela. [32]
Патрик снова заговорил, выдав длинную непонятную тираду. Ясно, он говорил интереснейшие вещи, гениальные вещи, однако… как жаль, что Марина его не понимает и… никогда не поймет.
— Когда он закончит, скажи ему только: I love you. I want to see you tomorrow. [33]
32
Извини, я Анхела ( англ.).
33
Я люблю тебя. Я хочу увидеться с тобой завтра (англ).
Марина набрала в грудь воздуха и мысленно повторила короткие предложения, продиктованные Лилиан, один раз, два, три, пока ей не надоело.
Когда Патрик умолк на мгновение, она тут же произнесла:
— I love you. I want to see you tomorrow.
И когда она подняла глаза, ожидая одобрительных слов покровительствовавшей ей феи, на нее мрачно уставились оба жильца миссис Хиггинс.
— Однако, однако…
Салваторе отнял у Марины мобильный телефон и бесцеремонно оставил его себе, а Пепиньо столь же бесцеремонно схватил ее за руку.
Она пропала. Они ее поймали. Она сбежала, и у нее не было оправдания. Хуже того, она звонила парню, говорила, что любит его, и назначила свидание.
Итальянцы орали, заставив ее пойти вместе с ними домой.
Что ей было делать? Что ее ожидало в доме, из которого эти мафиози отправились искать ее, как обычную преступницу, лишив единственного средства, с помощью которого можно поговорить с любимым и выполнить свою задачу? Без мобильного Марина не могла связаться с Патриком.
Именно в это мгновение телефон снова зазвонил — один раз, потом еще. Скорее всего, это был Патрик. В том не могло быть сомнений.