Ловушка
Шрифт:
Брианна — имя, которое выбрала я, в том случае если УЗИ показал верно, и родится девочка.
Воздух застревает в горле в тот миг, когда она начинает плакать. Слёзы облегчения и радости нахлынывают с нешуточной силой теперь, когда я знаю, что с ней всё хорошо.
Доктор Сэмюэль ещё трудится со мной — роды не совсем закончились, — в то время, как медсестра уносит моего ребёнка, чтобы помыть её, взвесить и прикрепить бирку.
Сперва мне хочется подержать её, но потом меня одолевает потребность
— Пейдж, она красавица.
Моя голова устало заваливается набок, когда голос Эрин привлекает моё внимание обратно к ней.
Она выглядит свежо и красиво в своей одежде с завязанными в аккуратный хвост длинными волосами. Хорошо, что я люблю её до умопомрачения.
— Спасибо, — выговариваю я пересохшими губами.
— Нет, тебе спасибо за то, что позволила мне разделить этот момент с тобой, я-то уж знаю, какая жесткая конкуренция была на эту работу. — Несмотря на дразнящие слова, её голос полон эмоций.
— У Трента не было ни единого шанса против тебя. — Я была польщена тем, что он вызвался, но наша дружба имеет границы, которые в этом случае закончились бы у дверей родильной палаты.
Я и Эрин разделяем это мгновение с нежной улыбкой, цементирующей нашу дружбу на всю оставшуюся жизнь. Она остаётся со мной, пока доктор заботится о последе и накладывает швы — да, потребовалась эпизиотомия. К тому времени, как он заканчивает, медсестра возвращается с моей завёрнутой в пелёнку малышкой, и располагает её в мои ожидающие руки.
Она красивая. Сейчас, будучи чистой, даже больше чем просто красивая. Я смотрю на неё благоговейно, не веря, что она появилась из меня. Осторожно касаюсь тёмного пушка волос на её голове. Он шелковистый и мягкий. Её глаза закрыты, поэтому я не знаю их цвет. Думаю, она похожа на меня в младенчестве. Волосы точно мои.
Будучи беременной я не верила, что смогу полюбить её больше, чем уже любила, но сейчас, когда она в моих руках, я упиваюсь её видом, и эта любовь возрастает в геометрической прогрессии. Растягивается. До бесконечности.
Пятнадцать минут спустя — после того, как медсестра помогает мне выбраться из кресла-каталки и лечь в постель, — мама и Диана врываются в палату. И когда я говорю «врываются» — именно это я и имею в виду. В целях самосохранения Эрин незамедлительно сдаёт Брианну в протянутые руки бабушки. Диане остаётся ждать своей очереди, когда она сможет взять на руки племянницу.
С трудом оторвав взгляд от внучки, мама впивается взглядом в меня.
— Как мой ребёнок?
Она говорит обо мне.
— Хочу спать. Счастлива. Благодарна. Влюблена, — отвечаю я тихо.
— Конечно, — отзывается она с улыбкой изобилующей гордостью и любовью, когда смотрит
Рита — это мама Трента, они всю неделю ждали звонка. Не могу дождаться, когда познакомлю их с дочерью.
Господи, у меня родилась дочь.
У нас с Митчем родилась дочь.
Комок от эмоций формируется в голове, отчего становится трудно глотать. Слёзы жалят глаза изнутри, и я яростно моргаю, чтобы их удержать. Мне позволены слёзы счастья, а не печали, и сейчас и те, и те борются за превосходство.
Когда у меня получается прояснить и сфокусировать взгляд, Диана глядит прямо на меня. Как будто знает, что я думаю о Митче и чего хочу, но боюсь её спросить.
Она подходит ко мне, озабоченность омрачает радость и счастье на её лице.
— Она просто красавица, — в её голосе таится печаль.
— Да, — соглашаюсь я сдавленным голосом.
— Ты будешь замечательной матерью, — произносит она, повторяя слова, которые говорила мне несколько месяцев назад.
— Надеюсь. — Я пытаюсь улыбнуться и подавить отчаянное желание спросить её о Митче.
Знает ли он? Приедет ли? До сегодняшнего дня я не осознавала, как сильно в тайне питала эту надежду.
В любом случая, я, наверное, прозрачная как стекло, потому что её зелёные глаза отражают сочувствие и сожаление, когда она шепчет мне едва слышным голосом:
— Я позвонила и сказала ему, что ты рожаешь.
Дыхание прерывается, сердце колотится о грудную клетку. Спустя несколько секунд, я вынуждаю себя вдохнуть, в то время как боль с невыносимой силой разрушает мои внутренности.
Я ненавижу себя за этот вопрос, но знаю, что она не ответит мне, если я сама не спрошу.
— Что он ответил?
Слёзы блестят в её глазах. Слёзы жалости.
Она медленно качает головой, волнистыми волосами мягко шелестя по кремовой блузке.
Если сейчас заплачу, я превращу то, что должно стать самым счастливым моментом в моей жизни в горечь и печаль.
Я оглядываю комнату, смотрю на главных женщин своей жизни, женщин, которые так много значат для меня. Потом смотрю на любовь всей моей жизни, мою дочь, и понимаю, что должна быть сильной ради неё. Я должна быть сильной ради себя.
Я перевожу дыхание и беру руку Дианы в свою.
— Ничего страшного. У меня всё будет хорошо. У нас с Брианной всё будет хорошо.
Диана судорожно вздыхает, наклоняется и обнимает меня, не забывая о внутривенной трубке, всё ещё подсоединённой к моей правой руке.