Ловушка
Шрифт:
— Почему-то мне кажется, что в ней имеется немало темных страниц…
Еще одна усмешка, и удивленно приподнятые брови:
— Мы все-таки понимаем друг друга. Только, когда ты смотришь на меня вот так, я ощущаю себя просто проштрафившимся учеником перед строгой учительницей.
— Неужели я сейчас похожа на учительницу?
Костя сцепил между собой лежащие на столе руки и, нарочито громко вздохнув, посмотрел ей в глаза:
— Не дразни меня, Саша.
Она отвела глаза от его испытующего взгляда. Неожиданная мысль, что иметь имидж «правильной» не
Костя попросил официанта упаковать еду, и провел ее к стоянке, расположенной на территории пансионата, распахнув дверцы «Ниссана»:
— Прошу! Чувствуй себя совершенно свободно!
— То есть я могу сесть за руль?
— Нет, — ответил он машинально, потом спохватился, попытался оправдаться, — может, потом… как-нибудь.
— Да ладно, я сама не люблю, когда кто-нибудь ведет мою машину.
— Какая у тебя машина?
— Тойота.
Он улыбнулся:
— Видишь, даже здесь мы сходимся, предпочитаем японские.
Он завел машину и мягко вывел со стоянки. Выехав на шоссе и разогнавшись, Костя включил музыку, Саша откровенно наслаждалась поездкой. Изредка она украдкой бросала взгляд на парня, который, откинувшись в кресле, уверенно вел машину, судя по всему, дорога была ему хорошо знакома. Ей нравилось смотреть на его сильные руки, расслабленно лежавшие на руле. Порой, в разговоре, он поворачивался к ней, и они встречались глазами. Сложность состояла в том, чтобы не смотреть на его губы, и не вспоминать… Саша изо всех сил старалась выглядеть уверенной и не опускать глаза, но по мере того, как его взгляд дольше задерживался на ней, самообладание сдавало позиции.
Наконец, машина замедлила ход, и свернула на какую-то проселочную дорогу, после чего они проехали еще метров двести и остановились.
— Выходим, дальше только пешком.
Александра вышла из машины и осмотрелась: совсем близко блестела гладь воды. Костя вынул из машины пакет едой, протянул ей руку:
— Пойдем? — Ладонь его была теплая, со слегка ощутимыми мозолями, ей было непривычно идти вот так, взявшись за руки, как в детстве. Медленно шагая, Александра размышляла о том, что каким-то образом дошла до того, что даже такое проявление дружеской нежности стало для нее странным и непривычным.
Они вышли на небольшой, поросший травой обрыв. Зрелище, открывшееся ее взгляду, было потрясающим. Заходящее солнце отражалось на поверхности моря россыпью искр, редкие облака в свете его лучей приобрели совершенно невообразимые цвета и оттенки. Песка на крохотном пляже было мало, но он был очень чистым, в небе кричали белые чайки, умиротворяюще шелестели волны. В душе рождалось удивительное чувство свободы. Вокруг было столько простора и красоты, что девушке хотелось раскинуть
— Господи, какая красота!
— Я знал, что тебе понравится, — Костя окинул окрестности с немного хозяйским видом, — это одно из моих любимых мест.
Она повернулась к нему с лукавой улыбкой:
— Ты не только джентльмен, ты еще и романтик.
— Почему нет? — Эти слова совершенно не вязались с тем образом, который существовал у нее в голове.
Они прошлись вдоль обрыва до места, где можно было безопасно спуститься вниз. Костя спрыгнул первым, и протянул руки девушке, смягчив ей удар о землю с легкостью, выдающей физическую силу.
Саша скинула обувь и с наслаждением зашла в воду, намочив ноги до колен. Выйдя на берег, она обнаружила, что Костя разложил на импровизированном столе из упаковочной бумаги припасы и с аппетитом поглощает жареные крылышки, нарезанные овощи и хлеб.
— Не знаю как ты, а я проголодался!
Саша села просто на песок и тоже с аппетитом принялась за еду, периодически снимая с пальцев губами мелкие кусочки. Костя, глядя на нее, чуть было не решил, что она над ним издевается — не может быть, чтобы она не понимала, что с ним делает. Если она сейчас же не прекратит, к черту обещание.
— Не смотри на меня так, ты обещал!
— Извини, — сказал он, но по его улыбке было понятно, что он и не думал извиняться.
— И не будь таким самодовольным…
— Самодовольным?
— Не делай вид, что не понимаешь…
Девушка встала, опять подошла к воде, закат был так красив, что смотреть на него можно было бесконечно долго.
Она не слышала, как Костя подошел, просто почувствовала его присутствие, услышала его запах, смешанный с запахом туалетной воды, сердце забилось сильнее и томительно засосало под ложечкой.
— Я пойду, прогуляюсь по мелководью.
— Я с тобой, — он обнял ее за талию.
Они медленно шли по песку, и волны бережно омывали их ступни. Девушка тоже обняла его талию, и с удовольствием ощутила под ладонью тепло кожи сквозь футболку.
— Кость, а как так получилось, что ты пошел в армию?
— Юношеский максимализм. Конфликт с родителями. Может, потом, я расскажу тебе более детально, но сейчас не хочу об этом говорить…
— Прости…
— Не извиняйся, мне кажется, ты все воспримешь именно так, как нужно.
— Но ты все-таки потом поступил в институт. Все прошло?
— Не совсем. Понимаешь, побывав в армии, приобретаешь здоровый цинизм. Иначе можно свихнуться — он как-то невесело усмехнулся.
Саша вдруг почувствовала какую-то совершенно неуместную нежность, даже сердце защемило. Как глупо, он взрослый, преуспевающий молодой человек, довольный жизнью… Наверное Костя каким-то шестым чувством ощутил перемену отношения к себе, он наклонился к ней и легонько поцеловал в шею, от его теплого дыхания по телу забегали мурашки. Они молча шли вдоль берега с переплетенными руками, и это было так естественно… и так странно…