Ловушка

Хребтович Галина

— Надеюсь, ты не забыла, что должна мне свидание?

— Не забыла. Хотя уже не уверена, что была в здравом рассудке, когда согласилась на него.

Саша направилась к берегу, но Костя без труда догнал девушку, и, когда ее ноги уже касались дна, развернул и притянул к себе. Не смотря на прохладную воду, вблизи его тела ощущался жар, по телу пробежали искры возбуждения. Постаравшись сохранить на лице невозмутимое выражение, она заметила, что пора возвращаться, но Костя, придержал ее за плечи:

— Ты что, боишься меня?

— Ты говоришь ерунду, — Александра провела пальцем по его красиво очерченному подбородку — ей так давно хотелось это сделать. Костя легко перехватил ладонь девушки и захватил подушечки пальцев губами, отчего у девушки возникла резкая нехватка

воздуха. Воспользовавшись ее растерянностью, Костя наклонился и накрыл ее рот своим. Его рот имел удивительный привкус, губы были мягкими, теплыми, они ласково касались ее губ, скользили по ним. Костя не применял силу: он заманивал ее чувственными, нежными касаниями, искушал. Саша утонула в поцелуе, сердце сорвалось куда-то вниз, стало трудно дышать. Отчаянно цепляясь за остатки сознания, девушка пыталась вернуть себе утраченное самообладание, но, увы, безуспешно. Он сам прекратил эту пытку, подняв голову и посмотрел в ее затуманенные глаза:

— Сладкая, — пробормотал он и опять склонился к ее губам.

Саша инстинктивно устремилась ему навстречу, но почти сразу отпрянула:

— Ах ты…

— Кто?

Он смотрел на нее с удовлетворенной ленивой улыбкой.

— Ты…ты… — он даже не пытался отвести взгляд от ее вздымающейся груди.

— Ну, кто, кто?..

Развернувшись, она молча направилась к берегу.

Сзади раздался его слегка охрипший голос,

— Не забудь, ты обещала.

Александра обернулась и сердито посмотрела на него:

— Не забудь. Ты обещал. — Она упрямо стремилась продемонстрировать самообладание, которого вовсе не испытывала и с достоинством продолжила путь, стараясь не обращать внимания на смех за спиной.

Костя был вынужден еще какое-то время поплавать в море, и, выйдя на берег, обнаружил, что его прекрасная спутница сбежала. Но это обстоятельство почти не повлияло на радужное настроение. Вчера вечером она почти обманула его этой своей ледяной манерой, но не сейчас, когда он все-таки вынудил ее потерять самообладание, и ее жадные губы и затуманившиеся глаза выдали девушку с головой. Он не сомневался, что в ней вспыхнула страсть, ее рот был жарким и нетерпеливым, этот рот так много обещал, что у него кровь вскипала при одной мысли, какое наслаждение она может ему дать…

Оставшееся до встречи время он провел в радостном нетерпеливом предвкушении. На лице изредка появлялось мечтательное выражение, и он начинал улыбаться невпопад, отчего друзья уже начали посмеиваться над ним. Эта девушка полностью завладела его воображением, и стала каким-то наваждением. Хм… ему не нравилось ни это слово, ни то, что оно означало. Если придется сдержать данное вчерашним вечером обещание, то ему предстоит пережить настоящую пытку…

Александра только позже поняла, что зря она так поспешно удрала с пляжа, тем самым, подтвердив подозрения Константина. Хотя, какие там подозрения… Уверенность. Его типичная самовлюбленная уверенность. Теперь он не сомневается в том, что она не устоит, и ей приходилось признать, что преимущество на его стороне. Находясь в его объятиях, она вступала в борьбу с собственным инстинктом. В голове все смешалось, внутри разгорелся какой-то сладкий огонь, она испугалась, что окружающие поймут ее состояние, всего лишь взглянув на нее. Во всяком случае, Наташа на ее поспешное прощание и уход отреагировала подозрительно понятливым взглядом. Ей даже показалось, что в нем промелькнуло сочувствие.

Но, Боже мой, как это было восхитительно! Она даже удивилась, сколько чувственности Костя вкладывает в поцелуй, а неожиданный прилив наслаждения застал ее врасплох, даже сейчас одна лишь мысль о нем вызвала у нее спазм где-то внизу живота.

«С физиологической точки зрения такая реакция довольно естественна», — уговаривала себя Александра, не желая признаваться, что испугалась собственных ощущений.

ГЛАВА 7

Она долго размышляла над тем, что одеть, пока остановила свой выбор на нарочито небрежно обрезанных джинсовых шортиках — может быть, чуточку откровенных, — и маечке голубого цвета,

выгодно оттенявшей глаза и подчеркивающей ее стройную фигурку. Ей нужно хотя бы попытаться контролировать ситуацию, сейчас для этого надо было хотя бы немного вывести его из равновесия. Напрасно он напустил на себя такой самоуверенный вид: битва еще не закончилась, ей всего лишь нужно оставаться такой же сильной и уверенной в себе, как раньше. К тому же, ее выводила из себя его нахальная позиция. Он был настолько убежден, что они займутся любовью, что даже не пытался этого скрыть. Ее сопротивление раззадоривало его, но и его полная уверенность в своей сексуальной неотразимости тоже была для нее своего рода вызовом, и ее женская гордость не могла стерпеть такого бесславного поражения. Поэтому, собираясь на свидание, Саша подошла к «проблеме» со всей ответственностью. Перед самым выходом девушка еще раз оценивающе глянула в зеркало, вид у нее был вызывающий и вместе с тем обольстительный. Костя едва не подавился, когда Александра появилась в кафе, отчего та испытала чувство глубочайшего удовлетворения. Взгляд мужчины медленно ощупал ее фигуру — она знала, что так будет, но захлестнувшая волна удовольствия от осознания собственной привлекательности оказалась несколько неожиданной. Он встал при ее приближении и отодвинул для нее стул, и при этом выглядел просто сногсшибательно в голубых джинсах и песочного цвета футболке с вырезом на груди.

— Привет! Отлично выглядишь!

— Привет… — бросила она с самообладанием, которого вовсе не испытывала.

— Не поверишь, волнуюсь как мальчишка, до последнего сомневался, что ты придешь.

— Не поверю, — она слегка улыбнулась, никто сейчас не догадался бы по лицу и голосу Александры, как она рада и смущена одновременно.

Парень с довольным видом подпер щеку, облокотившись на столик, словно намереваясь провести так ближайшие пару часов. Напротив него стояла чашка с остатками кофе, видимо, он, действительно, провел здесь уже некоторое время.

— Это и есть то замечательное место, куда ты собирался меня привести?

Он засмеялся:

— Сейчас поедем. Я взял на себя смелость заказать кофе и легкий ужин.

— Ты же не верил, что я приду!

— Я надеялся — улыбка стала поддразнивающей.

Подошедший официант поставил перед ними кофе.

— Позволь, я помогу тебе, — Костя придвинул свой стул и взял чашечку в руки, — тебе с сахаром?

Саша покосилась на него исподлобья и взялась за чашечку, но Костя, не выпускал ее из рук, взгляд его беззастенчиво блуждал по ней. Саша, с абсолютным спокойствием в глазах, вопросительно посмотрела на него, хотя сердце колотилось уже где-то в горле.

— Ты хочешь оставить это себе?

Вместо того чтобы прийти в замешательство в ответ на ее ледяную сдержанность, он наклонился так близко, что она чувствовала щекой его дыхание, и почувствовала, что краснеет.

— Хочу… — Слово повисло в воздухе.

— И не надейся…

— Я буду надеяться. Изо всех сил… — он прошептал в самое ухо с той нахальной уверенностью, которая так ее бесила.

Она явно недооценила его способности, ей показалось, что она сейчас задохнется. Взгляд его опустился на ее губы, и в голове моментально пронеслось воспоминание об их поцелуе, который и поцелуем то не назовешь, но который пробудил голод, настоятельно требовавший утоления. Ему мучительно захотелось поцеловать ее снова, он машинально сделал движение по направлению к ее губам… Решение пришло спонтанно, девушка неожиданно отпустила чашку, которую все еще придерживала, и горячая сладкая жидкость обожгла пальцы:

— Черт! — Костя зашипел, как рассерженный кот, — что ж ты делаешь?

— При чем здесь я? Внимательнее надо быть…

Рассерженный, он принялся вытирать руки, а Саша, наконец, смогла перевести дыхание.

— А давай-ка возьмем еду с собой, а то пока мы будем ужинать, стемнеет. Поедим на месте.

— Тебе виднее.

— Ты даже не спрашиваешь, куда я тебя собираюсь отвезти?

— А ты ответишь?

Он усмехнулся:

— Ты заранее знаешь, что я отвечу? Хотя, здесь большого труда не надо, я весь, как открытая книга.