Ловушка для мужа

Голдсмит Оливия

Боб спал, а Сильвия, приподнявшись на локте, смотрела на него. В этот раз их страсть разгорелась еще жарче. Они жадно припали друг к другу, их тела слились в единое целое, они никак не могли насытиться любовью и отпустили друг друга, только когда изнемогли от ласк и поцелуев.

Сильвия заботливо укрыла простыней обнаженное плечо Боба. Ей не хотелось его будить, но он словно почувствовал на себе ее взгляд. Веки его дрогнули, и он проснулся.

– Ты смотрела, как я сплю? – спросил Боб, протягивая к ней руки.

– Да, и уже много лет, – непроизвольно вырвалось у нее.

– Но

мы с тобой знакомы только с июля, – улыбнулся он.

– Ах, да… – Сильвия сообразила, что вышла из роли. – Но мне кажется, что прошли годы. – Она хихикнула, подражая Марле. – Ты же знаешь, я всегда путаю месяцы и числа.

– Мне тоже кажется, что мы с тобой старые друзья, – улыбнулся Боб. – Хотя слова «старые» тебе совсем не подходят. – Он взял ее за руку и пристально посмотрел ей в глаза. – Я люблю тебя. Я действительно люблю тебя, Марла.

Сильвия была поражена. Она поняла, что близится момент, когда можно будет окончить этот спектакль. Но нужно было закрепить успех. «Ну, давай!» – подбадривала она себя.

– Тогда ты должен на мне жениться, – сказала вслух Сильвия.

Она, не отрываясь, глядела ему в глаза, и ей казалось, что она сейчас утонет в их глубине. Как может человек, который смотрит на нее с таким искренним чувством, потом идти домой и лгать жене? Все-таки Боб должен получить хороший урок! Она заставила его полюбить себя, Сильвию, а теперь, после того, как он потерял Марлу, она будет решать, принять его или нет.

Боб рывком сел на постели. От недавнего нежного любовника не осталось и следа.

– Ты же знаешь, что ни о чем подобном речи быть не может. Я женат и не могу допустить, чтобы мой дом разрушился…

– Но ты только что говорил, что твой дом здесь, – напомнила Сильвия.

Боб встал, натянул брюки и подошел к окну. Плечи его понуро опустились, было видно, что ему тяжело, Сильвии на какой-то момент стало даже жаль его, но не настолько, чтобы сразу прекратить мучить.

– Дело в том, что Сильвия, мне кажется, сошла с ума, – признался Боб. – И в этом моя вина: я заставлял ее нервничать, переживать и довел до такого состояния. Мы как двое стоящих на холоде людей, которые больше не могут согреть друг друга. И никто не способен сделать решительный шаг.

Боб повернулся к Сильвии, в его глазах стояли слезы.

– Но, может быть, в этом есть и ее вина? – предположила Сильвия, желая проверить его. – Наверное, она не старалась разнообразить вашу жизнь, и тебе просто стало скучно.

– Нет, Сильвия всегда была и осталась романтичной натурой. Только я перестал это замечать. В душе ее звучит музыка, а в моей она больше не звучит… – Боб тяжело уселся на кровать. – Впрочем, в последние дни Сильвия очень изменилась. Праздник совершенно не удался. Она была холодна с детьми, сердилась на меня, все ее внимание заняло украшение стола. Накануне вечером она накормила меня креветками, хотя у меня страшная аллергия на моллюсков. Можешь себе представить? А сегодня она буквально набросилась на меня! Если бы ты только видела, как она швыряла посуду… Но я не имею права на нее сердиться. С тех пор как встретил тебя, я, наверное, действительно был невнимателен к ней.

– Мне

жаль, Бобби, – сказала Сильвия, собрав все свои силы. – Я понимаю, как тебе будет тяжело меня выслушать, но я приняла решение.

Я люблю тебя, но не хочу больше оставаться на праздники одна. Если ты не хочешь, чтобы мы все время были вместе, нам придется расстаться.

Боб долго молчал. Сильвия ждала затаив дыхание. Наконец он повернулся к ней:

– Нет, я этого не переживу. Я хочу быть с тобой всегда. Выходи за меня замуж.

И тогда Сильвия разрыдалась. Свершилось! Она победила! Она получила то, что хотела, – если еще хотела этого. Почему же сердце ее разрывается от боли?

– Ты оставишь жену? – спросила она потрясенно. – Правда? Нет, скажи, это правда?

– Да. За эти последние дни я понял, что могу быть счастлив только с тобой. Может быть, все это к лучшему, и у Сильвии тоже появится шанс встретить свое счастье. – Он нежно обнял ее. – Я люблю тебя!

Сильвия плакала и никак не могла остановиться. Она обняла Боба и так крепко прижалась к нему, что он с трудом мог дышать.

31

Медленно открылась дверь, и Марла, растрепанная и непричесанная, вошла в спальню. Ей не хотелось думать о том погроме, который она учинила в кухне, и о сплошной неразберихе в собственной жизни. Не приходилось удивляться, что у нее не было своей семьи: она бы просто не могла с ней справиться. Теперь Бобби был с Сильвией, дети где-то веселились, а она, как всегда, осталась в одиночестве.

Марла настолько устала, что не стала переодеваться в пижаму, а просто сбросила с себя одежду и скользнула в постель. Укрывшись, она пожелала себе только одного: уснуть и больше никогда не проснуться. Но когда Марла вытянулась во весь рост в центре огромной, как футбольное поле, кровати, неожиданно ее нога наткнулась на что-то теплое. В постели она была не одна!

– Боб? – благодарно шепнула Марла.

Но с подушки поднял голову Джон и осоловевшими глазами уставился на нее.

– Сильвия? Что ты тут делаешь?!

– Иногда я сама задаю себе этот вопрос… Джон огляделся, постепенно начиная трезветь.

– Боже, я же у тебя в доме! – Он потряс головой, словно желая стряхнуть с себя остатки хмеля. – Милдред предложила мне прилечь, и я, очевидно, перепутал комнаты… Вот поэтому я и стараюсь не пить. Извини меня, пожалуйста…

– Не надо извиняться, я сама все испортила. – Марла закрыла лицо руками. – У меня всегда все не так! Что говорить, именно поэтому у меня нет ничего и никого… – Она отчаянно зарыдала.

– Неправда, у тебя есть все, успокойся, – Джон взял ее за руку.

– Нет, – упрямо тряхнула головой Марла. – Ты не понимаешь. О, Джон, я закатила жуткую сцену, наверное, перебила всю посуду в доме! Сильвия страшно рассердится.

Она поняла, что совершила ошибку, но Джон ничего не заметил.

– Думаю, Сильвия уже сердится, – усмехнулся он. – Не расстраивайся, иногда полезно дать волю своему гневу. А если Боб порой не понимает тебя – тоже не беда: я всегда рядом и все пойму. Кстати, а где Боб? – спросил он, садясь в постели. – Где все?