Ловите принца! (Щепки на воде)

Сударева Инна

— Нам нельзя ждать! Нельзя медлить! — резко возразил лорд Гай, ударив кулаком в стол. — Я ж толкую: время работает против нас — илидольцы опомнятся, еще больше укрепятся, вышлют гонцов за подмогой, и мы надолго здесь застрянем.

— За подмогой? — переспросил князь Орикора. — Кого они могут просить? Короля? Лавру Свирепому надо более месяца, чтоб сюда добраться. За это время Илидол можно с землей сравнять.

— Вы забыли о лорде Мелине, — Гош предупреждающе поднял вверх указательный палец правой руки.

— Мы о нем не забыли, —

низким рокочущим голосом отозвался князь Волот — правитель Тэйт. — Мы просто не думаем, что он — та сила, с которой нужно считаться.

— И напрасно! — вновь повысил голос Гош. — Моя разведка мне сообщила, что он собрал большую армию и намерен выступить в поход, чтоб объединиться с войсками короля. Но если Илидол сообразит просить помощи у него — а Мелин в нескольких днях езды отсюда — то мальчишка не откажет и примчится сюда со всей своей сворой.

Орикора и Волот переглянулись, ухмыльнулись. Оба были зрелыми мужчинами: старше сорока, крупные, мощные рыцари, не раз воевавшие, многое видавшие.

— Если это так, то пусть мчится скорее. Кроме смерти ничего он здесь не найдет. А король Лавр лишится в его лице сына и дополнительного войска.

Гай Гош так сильно сжал кулаки, что хрустнул пальцами, и завел старую песню:

— Но атаковать. Атаковать все равно надо как можно быстрее!

— Нет, — сказал, как отрезал, Орикора. — Мы ждем катапульт, без них наши воины на штурм не пойдут. Куда торопиться? Еще дня три, четыре, и они доползут до этих холмов… А теперь, прошу: оставьте нас, лорд Гай. Мы с Волотом не доиграли партию, — и князь кивнул на соседний маленький столик: тот был расчерчен на квадраты и уставлен фишками белого и красного цвета.

Гош едва сдержался, чтоб не выругаться, и вышел из шатра на свежий воздух. Там его дожидалась Элис: сидя на корточках, она трепала уши большому рыжему псу — боевому псу князя Орикоры. Собака виляла хвостом и доверчиво совала свою голову подмышку девушке.

— Папа-папа! — воскликнула Элис, увидав отца. — Хочу такого зверя!

Лорд Гай ответил ей невразумительным, но очень выразительным рычанием. Девушка поняла, что настроение у него не самое лучшее, поэтому оставила собаку и подошла к отцу:

— Отказались?

— Да, — выдохнул Гош. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — зашипел себе под нос, не желая, чтоб его эмоциональные всплески были слышны тем, кто доигрывал партию в шатре. — Ненавижу, когда идет не по моему! Сперва этот сопляк Мелин подвел, потом Коприй предал, сскотина; теперь эти два венценосных болвана отказываются слушать мои советы. Вот же… — и крепко выругался, не стесняясь дочери.

— Плевать, — отозвалась Элис, плотно сжимая губы. — Главное: у нас солдат много.

— Эти солдаты — подонки, — продолжал шипеть Гош. — Знаешь, что мне донесли? Мои солдаты говорят, что я неправильно сделал, заключив союз с Тэйт и Бикео против Лагаро. Они говорят, что скверно идти против родины. Мелин — ублюдок! Это его слова! Этими словами он переманил Коприя и

двух моих капитанов! И эти слова, как гадкие зерна, среди моих вояк посеял. Если Мелин явится сюда защищать Илидол, кто мне поручится, что мои солдаты не перейдут на его сторону?

— Пусть явится, — зловеще осклабилась Эллис. — Я сама займусь его головой, — сказала и недобро хохотнула…

Глава четырнадцатая

Холодное мартовское утро наслало на Коровьи холмы белый, густой туман. Он надежной завесой скрыл от дозорных Гоша, Тэйт и Бикео подтянувшееся за ночь к осажденному Илидолу войско из земли Данн, дружину лорда Мелина.

Юноша не терял ни минуты. Получив весть о том, что город его юности окружен врагами и ждет помощи, он приказал всем, готовым на быстрый переход, выступать.

— Не забудь, что и я с тобой! — заявила ему Нина, ставшая чрезвычайно решительной в последнее время.

Все то время, пока они пережидали раскисшую погоду, девушка не пропускала занятий по фехтованию. И Мелин дивился (как дивился когда-то Ларик) тому, как легко и просто давались ей весьма сложные комбинации.

— Что ж, если дело дойдет до заварухи, я насчет тебя спокоен, — улыбался юноша, глядя на раскрасневшееся после занятий лицо Нины. — Пару голов снесешь — это точно…

Он лукавил — он не хотел брать ее в поход. А тем более не хотел, чтоб девушка столкнулась с 'заварухой'. Ему желалось одного: чтоб Нина помахала ему из окошка или с порога белым платком на прощание и ждала бы его, проводя время за простыми дамскими делами: вышивкой, шитьем или вязанием.

— Прошу тебя: передумай, — шепнул Мелин ей тогда, когда в одну из ночей, после жарких любовных забав, они отдыхали друг у друга в объятиях под теплым шерстяным покрывалом. — Останься в замке — мне так будет спокойнее.

— Спокойно и мне, и тебе лишь тогда, когда мы вместе, — возразила Нина, утыкаясь лицом в его грудь. — Я вся изведусь тут у окна, а ты не сможешь биться так, как должен. Вместе, все вместе, лорд Мелин. Если тебе это не нравится, прогони меня прямо сейчас.

— Никогда, — с жаром зашептал кронпринц, прижимая девушку к себе крепко-крепко, — никогда-никогда…

Мелин уступил, и в поход к Илидолу Нина отправилась на его лошади, держась за его пояс, сама — в длинной кольчуге, круглом шлеме, легких латах и с мечом леди Мальвы Данн у пояса. Мелин вез Нину так, как когда-то возили своих оруженосцев обедневшие рыцари — у себя за спиной.

Всем конникам Мелин приказал не облачаться в тяжелые доспехи, а к себе в седло повелел взять пехотинца или лучника. И всего за три дня, делая небольшие привалы и передвигаясь даже ночью, отряды кронпринца достигли Илидола и заняли позиции к востоку от города. Обозы, баллисты и остальная пехота должны были подтянуться только через два дня, но кронпринц решил атаковать врага сразу по прибытии, пользуясь эффектом внезапности.