Ловите принца! (Щепки на воде)
Шрифт:
— Почему? Разве плохо снова стать лордом?
— Потому! Потому что лорд Мелин утонул мальчишкой в реке Вирке! — уже прорычал Пек. — И меня могут объявить самозванцем и казнить!
— Но могут и признать! Тогда — здорово! Богатые одежды, золото, свита, лошади породистые! — ухмыльнулся Ларик. — Возьмешь меня к себе в придворные, и тогда Злате и ее папаше никак не отвертеться! Ха!
— Оооо! — заревел Пек, в который раз утыкаясь в подушку. — Ты болван!
— Ну, ты! Вы! Как вас там! Хватит обзываться! — грозно заметил
— Болван и есть, — ничуть не испугавшись, отозвался юноша. — Я ж сказал — король лишил меня наследования. Он приказал держать меня в усадьбе и не выпускать, как будто я в тюрьме. И это тогда, когда я еще ребенком был. Потому я и сбежал — я думал: он расправиться со мной, когда я вырасту. Чтоб я не мешал стать наследниками его сыновьям от королевы Корнелии. Понимаешь?
— Думаешь: узнав, что ты жив, король убьет тебя? — округлив глаза, зашептал Ларик.
— Убьет или посадит под замок — даже не знаю, что лучше, — буркнул Пек. — И никто мне не поможет. Разве Илидол и его стены защитят меня от короля?
— Но он твой отец, — возразил Ларик. — Может, наоборот, он захочет, чтоб ты вернулся и был рядом с ним. Пусть не как наследник, но просто — как сын. Разве так не может быть?
— Ты допускаешь мысль, что Лавр Свирепый размяк сердцем и захотел стать заботливым отцом? — криво усмехнулся Пек и тут же утвердил приятелю звание. — Болвааан!
Тот уже равнодушно махнул рукой:
— Ну, ладно, пусть ты прав, пусть так. Пусть тебе надо бежать из города. И как ты это сделаешь? С дырявым-то боком? И куда ты побежишь? И еще — твое бегство ударит по городу. Все узнают, что их самый молодой, самый храбрый рыцарь смотал удочки. И что решат люди?
— Аааа! — опять заревел раненым медведем Пек.
— Да-да, — затряс головой Ларик. — Они решат: ты сбежал, потому что понял — городу крышка, потому что ты испугался! И отчаяние придет в Илидол. И тогда ему точно крышка!
— Аааа! Что ж мне делать? — юноша схватился за голову.
— Перво-наперво — лечить свой бок. И лежать спокойно, и не душиться подушкой, — обстоятельно расписал план действий Ларик и отобрал-таки у друга подушку. — Поживем — увидим. Если что, я тебя в обиду не дам, лорд Мелин, — знатный титул Ларик прошептал, подмигнув юноше. — Мои кулаки и дубьё кой-чего стоят.
— Спасибо, спасибо, — схватил руку друга Пек, пожал ее, — только прошу: никаких лордов и Мелинов. Ты ж обещал: все с собой в могилу…
— Хорошо, хорошо, — успокоительно закивал Ларик. — Ты только не дергайся…
Пока они вели такие задушевные беседы, в окно над кроватью Пека блеснуло лучом восходящее солнце, и тонкая белая занавеска стала от этого нежно-розовой.
После ночи, богатой на события и дождь, пришло утро. Ливень прекратился — расползлись по углам небосклона истончившиеся пасмурные облака, и день пообещал стать ясным.
— Привет! Всем привет! — раздался со стороны входа
— Уууу! — взвыл юноша, дернув из рук друга подушку и снова закрываясь. — Ее только мне не хватало!
Это Нина заскочила в лазарет. В руках девушки опять было кое-что объемное и тяжелое — корзина с очередными кулинарными изысками. И то, что там было, она, идя мимо кушеток, раздавала раненым, высматривая желаемый объект — Пека.
Пару добрых рук уже показали ей, в какую сторону держать путь.
— Зачем ты так про нее? — улыбнулся Ларик. — Ты ей нравишься — это сразу видно. И разве Нина плоха? Молоденькая, лицом приятна, фигуркой тонка, характер вроде спокойный, мягкий. И хозяйка хорошая, пироги печет. Хотя, раз ты типа прынц — тебе наверно только прынцесс подавай…
— Я ж просил, — с упреком отозвался юноша. — А Нина… не ко времени она здесь. Не до нее мне. Голова болит… все болит, — он натянул одеяло на голову и буркнул. — Скажи, что я сплю и будить меня нельзя.
Но было поздно — Нина уже шлепнула свою корзинку на табурет, с которого, приветствуя девушку, поднялся Ларик.
— Привет героям! — бодро поздоровалась она.
— Привет, красотка, — улыбался Ларик. — Все подкармливаешь нас?
— Конечно, — кивнула Нина. — О своих защитниках надо заботиться. И так думаю не только я — многие хозяюшки с нашей улицы и с других кварталов пришли в цитадель и казармы, чтоб помогать бойцам. Мы будем вам стирать, прибираться и каши вам варить. Если надо — и на стены полезем помогать. Будем врагу на головы масло лить. Наверное, это почти так же, как лить масло на сковородку…
— О! — ворчливо отозвался, высунув нос из-под одеяла Пек. — С такой армией мы точно победим.
— Ой, мамочки, какой ты бледный, — заохала Нина. — Я тебе бульон принесла и пирожки с мясом, — один из пирожков она тут же вручила Ларику, чтоб он не считал себя обделенным вниманием, затем вновь повернулась к Пеку, уже с теплым горшочком бульона в руках. — Сам есть можешь?
— Да-да! — поспешно отозвался юноша. — Не вздумай меня с ложки кормить! — заторопился сесть, хотя раненый бок и ответил нехорошей острой болью; а живот парня настоятельно требовал еды, что было неудивительно — после всех битв и волнений следовало подкрепиться.
— Как хорошо, — сказала Нина и вручила ему горшочек и деревянную ложку, а на колени постелила салфетку. — Это значит — ты быстро поправишься. Я очень рада.
Она села рядом, краснея и улыбаясь, чтоб наблюдать, как жадно храбрый рыцарь Илидола ест прозрачный и ароматный куриный бульон.
Ларик, видя все это, тоже улыбнулся, кивнул Пеку 'держись, брат, все пучком' и вышел из палаты во двор. Там самозабвенно кукарекал гарнизонный петух, а в тазах с мыльной водой добровольные прачки весело месили солдатские рубахи и штаны.