Лови день
Шрифт:
Лиад
Треалла Фантрол
В доме было слишком пусто.
Нова вздохнула. Находящаяся перед ней информация явно важная — иначе ее на экране не было бы. Господин дэа-Гаусс не имел привычки беспокоить её по пустякам. Но в доме было слишком пусто. По ее приказу гувернеры увезли детей в порт, предоставив им полдня отдыха. Антора с близнецами отправилась навестить леди йо-Ланну… Никто не требовал от нее внимания, не было причин принимать
Она заморгала: ковер вдруг наполовину потерял синеву. И откуда у нее на столе вон там появился этот крошечный экран, тогда как всего секунду назад она смотрела на большой, янтарного цвета…
— Нет!
Нова попыталась оттолкнуть Воспоминание. Ее тошнило от усилия, необходимого, чтобы отделить знакомую ей комнату от другой, давно исчезнувшей, переделанной и снова переделанной. Но при этом она знала, что все ее усилия бесполезны, если пришло время Помнить. Отвращение на миг потонуло в отчаянии. Отчаяние было вызвано той властью, которую имели над ней прошлые поколения женщин Клана Корвал. Точильщик обратился к ней как к «Той, Кто Помнит». Она предположила — с почти полной уверенностью, — что Вал Кон рассказал о ее «таланте» заново переживать воспоминания тех, кто давно умер. В ней снова поднялось чувство омерзения, и она с силой оттолкнула Воспоминание.
Воспоминание развернулось, давняя комната постепенно стала все более реальной, а комната из «сейчас» померкла.
Нова виновато перебрала свои недавние поступки, гадая, какое из ее собственных решений или действий может быть когда-нибудь навязано какой-нибудь ни о чем не подозревающей девочке или отчаянно сопротивляющейся бабушке…
У нее закружилась голова. Она ухватилась за край стола, а потом решительно выпрямилась и перешла к дивану. Опустившись на него с несвойственной ей неловкостью, она стала ждать видения, наполовину надеясь, что это будет только фантом, реальный и действительный для всех, кроме ее собственного тела.
Осторожно, пытаясь отстраниться от горечи, отвращения и отчаяния, она сделала глубокий вдох, потом еще один и начала выполнять упражнения по релаксации, которым ее научили Целители…
И оно пришло, обжигая так же сильно, как воспоминание о споре с Шаном.
Юноша-лиадиец с коротко остриженными волосами, какие носили несколько сот лет назад, возражал. Она знала его, до боли хотела уступить его требованиям — и тем не менее отказала.
— Да, Кер Лин, я тебя слышала. Однако мне кажется, что это ты не слышал меня. Сейчас я говорю не как твоя тетка. Я говорю как Дели!
Той частью своего сознания, которая была защищена магией Целителей, Нова вспомнила это имя, вспомнила и гораздо более взрослое лицо из портретной галереи в Джелаза Казон: Кер Лин йос-Фелиум, умерший семьсот двенадцать лет назад.
Его лицо застыло.
— Я слышу, Делм, — проговорил он с любезностью, которая едва прикрывала гнев. — И прошу, чтобы Делм выслушала
Так что же, в конце концов, происходит? Делмом Кер Лина в тот момент должна была быть старая Ренока йос-Фелиум.
Нове вспомнилась вспышка нетерпения, потом — волна почти звериной любви, а потом она высокомерно дала ему разрешение:
— Ты можешь говорить. Но ты должен сказать что-нибудь новое или иное. Меня начинают утомлять твои «надо»!
Глаза. Боги и демоны, что за глаза у этого юноши! Ярко-серебряные, сверкающие, гипнотизирующие. А какая воля!
— Я Видел, что весной стану разведчиком, — проговорил он с довольно убедительным спокойствием. — Я не женюсь до окончания моего третьего задания.
— А я говорю, что ты сделаешь это немедленно! Я увижу, как йос-Фелиум заключит брачный контракт с йо…
— Молчать!
Он взмахнул рукой, и слова застряли у нее в горле. Ее кости сотряслись от мощного приказа, а кровь застыла. Она встала, словно преодолевая сильный порыв ветра, и гневно посмотрела на него — на того, кто станет Делмом… ах да — если проживет достаточно долго!
— Объясни свои поступки! — приказала она, и слова на высоком лиадийском зазвенели ее железной волей. — Оправдай их — или уйди.
Казалось, его лицо вдруг померкло, постарело — и вдруг трансформировалось в лицо ребенка, которым он был недавно, со слезами в уголках глаз. А потом его серебристые глаза стали печальными.
— Если вы настаиваете, — сказал он, и она попыталась убедить себя в том, что слышит в его голосе только гордость неоперившегося юнца. — Я сказал, что Видел то, что будет, а меня учат не предсказывать другим…
— Подумай о меланти этой ситуации, Кер Лин! Мы одни: если бы ты сделал такое при людях, мне пришлось бы немедленно тебя выгнать! Мне необходимо знать.
Он вдруг стал жалким и маленьким, а в следующую секунду — зрелым мужчиной.
— Вы увидите брак по контракту между йос-Фелиумами и йо-Хала, — очень тихо проговорил он. — Ребенок будет отдан йос-Фелиумам, а заключенный таким образом союз будет сохраняться долго — много лет. Я стану разведчиком, а после третьего полета найду себе спутницу жизни. Позже я буду Делмом.
Ренока склонилась перед этим, потому что уже наполовину поверила услышанному.
— А в данном конкретном случае, мой мудрец? Кто заключит контракт с йо-Хала вместо тебя?
— Вы, моя тетка и Делм.
Воспоминание донесло до Новы глубокое изумление — и искру подозрительности.
— Тебе известно, что Тан Эль йо-Ланна получил мое обещание стать его женой при следующем возвращении «Молнии» в порт.
Его глаза стали серебряным льдом. Ей показалось, что она прочла в них жалость, но не позволила себе понять, в чем дело. Она эгоистично заставила его произнести все вслух.
— Скажи мне, Кер Лин.
— Не настаивайте!
В его резком голосе звучал не приказ, а боль. Однако собственная боль сделала ее безжалостной.