Lover In Low Light
Шрифт:
— Спасибо, Аня, — Эбби берёт Аню за запястье, когда та тянется за попкорном. — Тебе обязательно это есть? Как твой зуб? Ты же не отменила приём, который я для тебя назначила?
Аня отмахивается и смеётся:
— Остановись с гипер-опекой, женщина. Я в порядке.
— Ты так же говорила в прошлый раз, а потом заработала тот абс…
Слова погибают в звуках летящего попкорна, когда Лекса, Кларк и Джейк берут его из миски и кидают в Эбби и выкрикивают их правило месяца:
— Никакой гипер-опеки в ночь игры!
— В любом случае, — говорит Аня, смеясь, когда
— Чёртовски верно, — говорит Кларк, выходя из кухни с напитками, прижатыми к её груди. Она раздаёт их один за другим и садится рядом с Лексой. — Нет ничего такого в том, чтобы быть гением, ребят, честно.
— Ладно, прекрасно, — смеётся Джейк. — Тогда я выбираю Рэйвен.
Лекса оскорблённо вздыхает, и Кларк разражается смехом.
— Если ты заставишь мою девушку плакать, я буду вынуждена ударить тебя, пап, — сказала Кларк, беря горсть попкорна и кидая ему в лицо. Он ловит все кусочки, кроме одного в рот и грызёт их. — И извини, но ты не оставляешь мне выбора. Рэйвен со мной, а ты с Лексой.
— И со мной всё прекрасно! — Лекса сжимает плечо Джейка, и мужчина снова смеётся. Он обвивает руку на её плечах и целует в лоб.
— Ладно, ладно, — говорит Эбби, привлекая всеобщее внимание. — Давайте начнём. Кто первый?
Когда Рэйвен и Кларк выиграли с малым отрывом, Лекса винит в проигрыше Джейка, а Джейк — Лексу, и Аня закидывает остатками попкорна их головы.
— Эта семейка нелепа!
***
— Нервничаешь?
Голос Кларк по-прежнему тих, несмотря на то, что она чувствует себя уже лучше. Голос хриплый и прерывающийся от частого кашля и нехватки воды — симптомы простуды, которая не прогрессировала в полноценную болезнь, но терзала её уже неделю. Она пыталась предупреждать Лексу при первых симптомах, но девушка только залазила к ней в кровать, целовала тёплую кожу шеи и спрашивала, какой супчик та хочет.
Помещая последнюю тарелку в раковину, Лекса вытирает полотенцем руки и поворачивается к Кларк. Она спиной опирается о мойку и чувствует, как вода просачивается через рубашку на спине.
— Немного, — признала она. — А ты?
— Я скорее взволновала, чем нервничаю, — Кларк сделала жест, чтобы Лекса следовала за ней в спальню. — Я просто не хочу, чтобы это казалось чем-то странным, понимаешь? Это наша первая ночь игры за годы.
— Не будет, — сказала ей Лекса, сглаживая рубашку и беря один из нескольких безразмерных свитеров, которые она принесла от Эбби, где теперь находилась большая часть её вещей. Она натягивает свитер до тёмных леггинсов и идёт в чёрных непонятных носках, которые вызывают у Кларк улыбку. — Они — наша семья.
Вздохнув, Кларк переступает с ноги на ногу в собственных носочках и целует Лексу в губы:
— Ты права.
Лекса открывает рот, чтобы что-то сказать, но закрывает его, когда слышит громкий стук, раздающийся эхом по лофту. Она смотрит на часы:
— Они рано.
— Ну, естественно.
Едва дверь открывается, как протискивается Аня с огромным контейнером в руках.
— Окей, никто не видел
Она лениво вырисовывает в воздухе кавычки одной рукой, и это заставляет Кларк фыркнуть и рассмеяться:
— Это похоже на неё.
— Я слышу шаги Эбби, — сказала Аня, скрещивая руки на груди и прислоняясь к столу. — Время уходит, детки.
— Как ты, старшая сестрица? — спрашивает Лекса, но Аня игнорирует её и смотрит на Кларк.
— D, — признала Кларк, неловко пожимая плечами и глупо улыбаясь. — С кучей рыдания и с раскрашиванием тел.
— С раскрашиванием тел? — Аня покачивает бровями. — Очень хорошо. Учитывая весь плач, предполагаю, это была акварель.
Кларк выпускает громкий смешок на это, или не очень-то громкий. Такой, какой позволяет её ломкий голос, она ударяет кулаком по плечу, проходит на кухню и снимает очки.
— Тук-тук, — Эбби завозит на коляске Рэйвен в комнату секунду спустя, настольные игры сложены на колени Рэйвен, и Аня хлопает ладонями по этой горке. — Я готова съесть кучу еды.
Они вернулись в обычный ритм совместной жизни вновь, словно вовсе не было этого времени. Это делает грудь Лексы тёплой и заполненной, тяжёлой и лёгкой в одно и то же время. Она старается не думать о том, сколько ночей она провела в одиночестве, в другой части страны. Она пытается не думать о том, сколько ночей провела в слезах, желая быть с Кларк, Аней, Эбби, Рэйвен, с Джейком. Она старается не думать обо всём потерянном времени.
Вместо этого она говорит себе, что нужно оставаться в настоящем, позволить в себе поселиться этому чувству, чувству, что она вновь дома, вновь в окружении своей семьи; чувству, что она не одинока.
Она чувствует пальцы Кларк на своём бедре под столом, который они соорудили для игр. Мягкий нажим тянет её посмотреть на голубые глаза, и Лекса позволяет лёгкому вздоху проскользнуть через губы. Прошлое просачивается в это нежное касание, всё их потерянное время, и всё время, которое остаётся — чувствуется в руке Кларк на ней, в большом пальце, который нежно поглаживает. И всё время, которое остаётся — прекрасно, это настоящее, и Лекса надеется, что их будущее состоится.
— Это — не то, что тут говорится! — восклицает Рэйвен, закрывая лицо, когда Эбби смотрит на ответы и просто читает. — Нет такого там, что я попаду в ад за одну ошибку.
— Извини, дорогая, — сказала Эбби, — но таков ответ. Клянусь кольцами для сосков Ани.
— О боже мой! — Аня вскидывает руки в воздухе. — Я могу спокойно умирать! — она берёт своё пиво и держит его. — Погодите, погодите. Я хочу выпить за это. Давайте!
Эбби закатила глаза, но подняла свой напиток, и другие следуют её примеру.