Ловец тени

Тарасов Валентин

Когда же Благ все-таки понял, что перед ним живой че­ловек, а не призрак, то неожиданно занес руку с горшком и запустил им что было сил в Чеслава. Молодому охотни­ку хватило быстроты и опыта среагировать на летящий предмет и уклониться от напасти, но когда он бросил взгляд в сторону, откуда прилетело глиняное орудие, то отрока на том месте уже не было. Он растаял в потоках воды, что снег в кипящем котле.

Чеслав не раздумывая кинулся вслед за ним.

Не имея возможности видеть за пеленой дождя, куда бежит Благ, он лишь по отдельным звукам, нарушавшим равномерный шум капель о землю, по треску сучков,

по­падавшихся отроку под ноги, догадывался о направлении его движения и следовал туда же.

А стихия, словно входя во вкус, разгулялась, разухаби- лась не на шутку. Раскаты грома сотрясали, казалось, при­никший к земле в желании уцелеть лес. Ослепительные всполохи молний рассекали небо, на мгновение освещая холодным светом потемневшую округу. Ветер все усиливался и явно преуспевал в своем шальном стремлении как можно ниже согнуть деревья. И вот уже слышен стал треск сломанных веток и сучков, а то и молодой поросли, не устоявших против его напора. Ох, видать, и тешился от такой дикой пляски Великий Перун в своем желании поозорничать да поразмяться на лесных просторах! Пе­сенной усладой для него были скрипы-вздохи могучих лесных великанов, а устрашающее завывание ветра — сладкоголосой музыкой огромной дуды.

Чеслав настолько был увлечен погоней за вновь ускольз­нувшим отроком, что разыгравшуюся бурю усматривал лишь как досадную помеху в своем поиске. Ни секущий густой дождь, ни падающие время от времени сучья не могли отвлечь его от преследования. Упорно и неотступ­но продвигался он по неровному, полному препятствий проходу среди поваленных и расщепленных деревьев.

Но вот, обогнув очередное буретворное нагроможде­ние, молодой охотник вынужден был остановиться, так как далее перед ним открывалось два вероятных прохо­да, по которым мог бежать Благ. И теперь Чеславу следо­вало принять безошибочное решение, в каком направле­нии продолжать преследование. Он стоял на распутье и с каждой упавшей каплей, с каждым учащенным уда­ром сердца все больше ощущал, как удаляется так необ­ходимый ему отрок. И все никак не мог определить, по какой тропе бежал мальчишка.

Внезапно из водной пелены прямо на него выскочил зай­чонок. Узрев перед собой двуногого зверя, ушастый бе­гун — видать, от огромного ужаса! — так резко замер на месте, что едва не ткнулся мордочкой в землю, а после сде­лал невероятно высокий прыжок в сторону и был таков.

«Неспроста зверек в такую погоду из укрытия своего выскочил. Видать, спугнули его», — пронеслось в голове Чеслава.

Возблагодарив лесного духа за подсказку, молодой муж свернул на тропу, откуда только что выскочил за­яц. Прибавив в беге, чтобы наверстать упущенные на принятие решения мгновения, и проследовав какое-то время по тропе, вскоре он различил топот ног. Его охва­тил азарт, который испытывает в долгой погоне охотник, когда вот-вот должен настигнуть свою жертву и наконец-то добыть ее. Еще немного, и она будет в его досягаемо­сти, он сразит ее...

Топот все ближе и ближе. Даже, кажется, слышно гром­кое дыхание бегущего. А может, это просто шумит ветер? Но все равно он совсем рядом... Еще усилие, еще рывок...

Тропа вывела Чеслава на поляну, посредине которой лежало большое сухое сучковатое дерево, и он наконец- то разглядел преследуемого отрока. Сквозь завесу дождя он увидел, как Благ неожиданно споткнулся о торчащую

ветку, быстро вскочил, но, сделав первый же шаг, захромал. Очевидно, он ушиб ногу. Благ пытался идти дальше, но было понятно, что боль лишила его былой прыткости.

Теперь Чеславу можно было не спешить. Он сделал еще несколько шагов в сторону беглеца и остановился, успо­каивая дыхание и не желая пугать отрока внезапным по­явлением.

Видимо, расслышав его шаги за спиной, Благ оглянул­ся и тоже заметил Чеслава. Хромая, он продолжал идти, но уже не пытаясь скрыться с поляны, а старался обойти ее так, чтобы между ним и Чеславом оставалось сухое дерево с острыми сучками. Они медленно кружили под проливным дождем вокруг разделяющего их дерева, ис­пытующе смотрели друг на друга, тяжело дышали после продолжительного бега и молчали... Один — не зная, с какого вопроса начать. Второй — не зная, что спросит у него первый. И лишь шум дождя и ветра заполняли это напряженное молчание.

— Что ж ты бежал-то от меня? — через какое-то время спросил Чеслав.

— Так ты гнался, я и бежал... — выдохнул отрок.

—А горшком в меня отчего запустил? — поинтере­совался Чеслав и, стараясь выказать дружелюбие, даже усмехнулся, будто метание горшка в свою сторону при­нял за шутку.

Благ, обдумывая, очевидно, что сказать, ответил не сразу. Продолжая идти по кругу, он исподлобья смотрел на Чесла­ва, крепко сжав губы, но в конце концов глухо пробурчал:

— За другого принял.

В это Чеслав готов был поверить. Парнишка мог боять­ся встречи вовсе не с ним, а кем-то другим. Но с кем?

— Это за кого же? — спросил он.

Но вместо ответа тот сам спросил:

— А ты зачем за мной гнался?

Чеслав подошел ближе к дереву, чтобы лучше видеть лицо отрока, и положил руку на один из сучков.

— Да ведь мы с тобой кое о чем не договорили. Вот я и разыскивал тебя. А ты бежать...

— Не договорили? — будто не понимая, о чем идет речь, переспросил Благ, но глаза его при этом предательски за­суетились.

— О чужаках... Об их погибели внезапной... — с нажи­мом принялся напоминать Чеслав, и голос его становился все тверже и требовательнее: ему начинало надоедать на­пускное притворство отрока. — О погибели люда нашего. О Горше и Исте, о братьях Кудряша да о семействе Молчана. И не говори мне больше о пошести. Не было ее! — поч­ти срываясь на хрип, прорычал молодой охотник.

— Не было... — едва слышно сквозь шум дождя то ли повторил за Чеславом, то ли признал Благ.

— Но тогда кто-то сотворил это зло, лишив стольких людей жизни. И он должен понести ответную кару! Благ, скажи, кто он? — потребовал Чеслав.

По тому, как отрок нервно покусывал нижнюю губу, было понятно, что он колеблется, не зная, как поступить, и отчего-то не решаясь назвать имя соплеменника, кото­рый погубил себе подобных.

— Кто он, Благ?

Чеслав едва сдерживался, чтобы, опершись о сук, не пе­репрыгнуть через разделявшую их преграду.

— Я не знаю наверняка... — По дрожащему голосу пар­ня чувствовалось, что он и готов бы назвать имя, которое требует от него Чеслав, но что-то мешает ему это сде­лать. — Догадываюсь... Он просто сказал, когда те смер­ти стались, что, значит, так надо было... Для всех: для об­щины, для племени, для тех, кто живет, и для тех, кто народится после...