Ловец душ
Шрифт:
Хоть Гордон и ожидал чего угодно, но ее произношение его поразило. Оно было по-новоанглийски гнусавым, и слова "в этом есть" прозвучали как "в э-эт м-е-эсть".
Должно быть, она намеренно произнесла эти слова на подобный манер, ибо в дальнейшем речь ее была стандартной для Среднего Запада. Но ритм ее был не совсем тот, что у Патриции, какой ее знал Гордон. Он должен был уловить это, сказал он себе, должен был расслышать. Но разве он мог ожидать такое?
Она удалилась на кухню и вернулась с большим разделочным ножом. Внутренности Гордона сжались при виде ножа, но Патриция собиралась использовать нож — по крайней
Она вновь появилась в поле зрения, толкая перед собой сервировочную тележку. Пихая, вздыхая и чертыхаясь время от времени, она взгромоздила металлический куб на тележку и размотала идущий из-под него длинный кабель. Все же длина кабеля показалась ей недостаточной. Она снова удалилась на кухню и вернулась с большим удлинителем. Подключив кабель, она воткнула удлинитель в стенную розетку.
Потом обошла машину сзади и что-то проверила. Подняв взгляд, она увидела, что Карфакс смотрит на нее.
— Старина Рафтон, — с улыбкой сказала она, — подсоединил к этой штуке устройство автоматического контроля, но нужно убедиться, что оба провода подключены. Модель склепана наспех, прототип — зато работает.
Она обошла машину спереди, поправила пульт и нажала на какие-то кнопки. Экран на мгновение засветился. Потом она выключила аппарат, и экран погас.
— Ну вот. Замечательно работает. Все замечательно — для всех, кроме тебя. А это не проблема.
Карфакс ничего не сказал. Он смотрел, как она садится на диван в другом конце холла напротив него и зажигает сигарету.
— Ладно, — сказала она. — Как ты дознался?
— Пат… Пат… — произнес он, задыхаясь. Слезы внезапно заструились по его щекам, и он разрыдался от горя.
"Она" — Карфакс не мог думать о ней как о мужчине — холодно смотрела на него и ждала, когда же он вновь будет способен заговорить.
— Хорошо поплакать никогда не вредно, — ухмыльнулась «она». — Хотя в конечном итоге тебе это мало что дает. Ну так как же ты узнал?
— Пат ненавидит… ненавидела сельдерей, — ответил Гордон. — А когда я вошел в кухню и увидел, как ты пьешь кофе со сливками и сахаром, я знал, что ты не Пат.
— Вот почему я вроде как ожидал чего-то, подавая тебе кофе, — пожала плечами «она». — Я не знал, пьешь ли ты черный кофе. У меня и извинение за внезапную забывчивость было наготове на случай, если ты что скажешь. Я не знал, какой кофе она любит, вот и ушел пить его на кухню. И все равно прокололся. Я люблю сельдерей. Мне и в голову не приходило, что кто-то может его не любить. Вот так кончаются все замечательно продуманные планы всех мышек и людишек. Но все будет нормально. Мне придется пересмотреть свое расписание, только и всего.
— Чем ты меня ударил? — спросил Гордон.
— Молотком, который припрятал на всякий случай. Я уж испугался, что убил тебя. Это было бы скверно: мне бы пришлось чертовски трудно, объясняя твою внезапную насильственную кончину. По счастью, у меня силенок маловато, а у тебя крепкий череп. И мозги тоже.
— Не уверен, — возразил Карфакс. — Я еще могу ноги протянуть.
— Я тебя осмотрел. Могу сказать, что ты отделался легким сотрясением. Выживешь. Во всяком
Карфакс знал, что у него нет никаких, ну просто никаких шансов спастись. Но он отчаянно хотел оттянуть неизбежное, а лучшим способом сделать это было разговорить «ее».
— Как ты узнал, что Патриция живет здесь?
— Без проблем. У меня, знаешь ли, все еще есть организация. Я все время знал, где вы находитесь — ты, сестрица твоя двоюродная, Лангер. Вот и отправился в дом возле Понтиака. Одно из почти двух дюжин подготовленных мной укрытий. Я знал, что, если закажу детали для МЕДИУМа, ты меня тут же выследишь. Вот я все и устроил так, будто меня случайно убило током, когда я чинил аппарат. Но сначала я построил этот мини-МЕДИУМ, чертежи которого сделал твой дядюшка, дурачина Рафтон. Гениальный ученый, но дурак. Он и впрямь полагал, что я собираюсь дать ему жить.
— Сомневаюсь, — заметил Карфакс. — Я уверен: он сотрудничал с тобой, потому что надеялся удрать.
— Ну и посмотри — где он теперь? Снова в своей колонии.
— В своей первоначальной колонии?
— О да. Если рэмс выдернут с помощью МЕДИУМа, другой рэмс его места не занимает. Похоже, оно остается открытым для первоначального обитателя, а нового отвергает. Почем мне знать? Схожу-ка я лучше за кофе.
"Будь я проклят, — подумал Карфакс, чувствуя, что в горле у него пересохло, — если попрошу у «нее» хоть что-нибудь".
Подходящее слово — проклят. Он направляется навстречу вечному проклятию.
"Она" возвратилась с чашкой кофе и стаканом воды.
— Нужно, знаешь ли, заботиться о твоем здоровье, — объяснила «она» при виде удивления Карфакса. — Ну-ка выпей, да не вытворяй ничего героического вроде плевка мне в лицо.
"Она" придерживала стакан у его губ, то и дело наклоняя.
Вода была восхитительна на вкус, и в Карфаксе проснулась в с надежда. Смешно надеяться в подобной ситуации, но ведь никогда не знаешь, что случится на этом свете. Хотя знать-то как раз можно. Ты будешь кружиться в строго выверенном танце вокруг прочих лишенных надежды созданий. Каково это — лишиться тела, стать существом из чистой энергии?
Очень скоро он это узнает. Если только…
Даже если он сумеет освободиться от веревок, сможет ли потом хоть что-то сделать? Он ощущал слабость, и любое резкое движение головой вызывало приступ острой боли; лицо словно муравьями покусано…
— Как тебе удалось добраться до Патриции? — спросил он, глядя, как «она» усаживается на диван.
— Я приехал поздно ночью, — засмеялась «она». — Обошел дом сзади, алмазным стеклорезом вырезал из двери стекло, просунул руку, открыл замок, вырезал еще кусок из французского окна, дотянулся, открыл, отомкнул цепочку — раз-два, и я внутри. Потом поднялся наверх и нашел там твою кузину. Она дрыхла без задних ног — судя по запаху виски, крепко налакалась. Я вколол ей умеренную дозу морфина, чтоб не проснулась, обмотал ее клейкой лентой и установил свой новехонький свежесклепанный — по большей части на транзисторах — портативный мини-МЕДИУМ, последнее создание твоего дядюшки. Когда она проснулась, я ее изнасиловал. Не мог видеть, как вся эта красота зазря пропадает. Кроме того, я хотел отплатить ей за то, что она отказала мне в Лос-Анджелесе. Признаю, я беспокоился, как бы мне от себя не забеременеть, но потом решил, что таблетку она приняла.