Ловец Чудес
Шрифт:
В какой-то момент показалось, что мой мозг скукожился до размеров грецкого ореха. Было невыносимо скучно, мне едва хватило выдержки, чтобы не закатить глаза, когда очередной лорденыш начал рассказывать о своей лошади, купленной за тысячи фунтов стерлингов. Я посмотрел на виновницу торжества и тут же опустил голову, чтобы скрыть улыбку: мисс Миллз выглядела так, будто хлебнула скисшего молока. Судя по одежде, девушка придерживалась современных взглядов и вряд ли наслаждалась вечером. Но, будучи во всем зависимой от родителей, она должна была
Вильям казался подавленным. На фоне обеспеченных соперников он выглядел бледно: сирота, на прием пришел в компании странного приятеля, «нормальным» врачом так и не стал, всю жизнь будет ковыряться в чужих ртах и даже внезапного наследства от троюродной тетушки ему не перепадет. Мне стало его жаль, но всего на мгновение. Я напомнил себе, что пришел он сюда с единственной целью – обольстить молодую наследницу и обогатиться за ее счет. Жалеть в этой комнате нужно только Дебору, честь которой пытаются продать с молотка.
Едва дождавшись смены блюд, я извинился и выбрался из-за стола. Слуга шепотом сообщил, что уборная на втором этаже, Вильям проводил меня тяжелым взглядом.
Дом Миллзов был не так роскошен, как им бы хотелось. Поднимаясь по лестнице, я услышал скрип ступеней, увидел сколы лака на перилах и понял, что, скорее всего, семейство привыкло жить на широкую ногу, но давно не имеет такой возможности, поэтому отец и решил продать дочь – чтобы продолжать вести привычный образ жизни, ничем, по сути, не занимаясь.
На втором этаже я увидел фотографии на стене и подошел, чтобы рассмотреть их.
В молодости миссис Миллз не была красавицей – лошадиное лицо, длинная шея, на фоне аристократичного мужа она выглядела гадким утенком. Видимо, их брак тоже случился по договоренности родителей. А может, я слишком строг к людям и за несуразной внешностью женщины скрывается прекрасная душа, в которую мистер Миллз безоглядно влюбился.
Дебора пошла в отца, чем объяснялось такое количество желающих заполучить ее в жены. Будь она похожа на мать, молодые лорденыши и их родители не стали бы распинаться перед стремительно беднеющей четой Миллзов.
– Что вы здесь делаете?
– Рассматриваю фотографии вашей семьи. – Я обернулся. – А вы?
– Вам настолько неприятно общество внизу? – Мисс Миллз сложила руки на груди и прислонилась плечом к стене.
– Вы тоже не выглядели счастливой, сидя за столом.
– Ваш друг намерен жениться на мне? – Мисс Миллз неприязненно скривилась.
– Думаю, он бы этого хотел, – уклончиво ответил я.
– А вы?
– Я? – Мне хватило совести не расхохотаться ей в лицо. – Вы, конечно, красавица, но сюда я приехал, исключительно чтобы поддержать Вильяма.
– Очень жаль. – Девушка убрала волосы за уши. – Только вы не поменялись в лице, увидев мой костюм, и только вы пожали мне руку без промедления, тогда как остальные выглядели так, будто я предлагаю им засунуть пальцы в корзину со змеями. Вас действительно не смутил мой вид или же…
–
– Но почему?
– Потому что «быть» и «казаться» – разные вещи, – жестко ответил я.
– Так вы решили, будто…
– Будто вы – избалованная дочь некогда богатой семьи, всю жизнь живущая в достатке? Именно так. И, будучи лишенной необходимости с ранних лет работать, вы читаете книги и выдумываете себе проблемы. Думаю, вы понимаете, к чему я веду.
– К тому, что я сыта, что у меня есть крыша над головой и слишком много свободного времени. Можете назвать мой костюм «нелепым маскарадом» и станете точной копией моего отца.
Я сам не знал, почему сорвался на нее. Возможно, из зависти к теплому дому и сытому детству. Так или иначе, после ее слов мне стало паршиво: превращаться в копию чьего-то отца я точно не хотел.
– Извините. – Я устало потер переносицу. – Сегодня я сам не свой.
– Вы хотя бы настоящий, – спокойно сказала мисс Миллз. – Не строите из себя черт знает кого, пытаясь забраться под мою юбку.
– Поверьте, ваша юбка меня совершенно не интересует. – Я позволил себе слабую улыбку. – Если вы не хотите выходить замуж, боритесь за свою свободу.
– Вы не искренны. – Она вздохнула. – Не верите в то, что говорите.
– Хотите, чтобы я был с вами честен? – Я подошел к ней и взглянул в глаза. – Со мной происходило много скверных вещей, но я всегда был рад, что не родился женщиной.
Она могла вспылить, осыпать меня бранью и фурией сбежать вниз по лестнице. Но мисс Миллз поняла, что я имел в виду, серьезно посмотрела на меня и кивнула, сжав зубы.
Скитаясь по улицам, я видел, что происходит с беспризорными девицами. Многие становились шлюхами, некоторых просто похищали, других насиловали прямо в подворотнях. Несколько раз потные руки пытались добраться даже до меня, но я, хоть и выглядел изнеженным женоподобным ребенком, был мальчишкой, выросшим в Сливене. Я умел драться, умел постоять за себя, меня никогда не учили быть кротким и покорным. А их учили. Бедные девушки даже не думали, что могут попытаться отстоять свою честь. Матери секли их розгами, вдалбливая в голову простые правила женской жизни: не перечь сильным, будь хорошей девочкой. Если матерей не было, этим занимались монахини в приютах.
Моя мать была из их породы – кротость, добродетель, смирение. И что с ней стало?
Сейчас, стоя перед юной наследницей Миллзов, я хотел схватить ее за плечи, встряхнуть и крикнуть: «Будь плохой! О Господи, будь плохой!»
– Мне кажется, Всевышний прислал вас в ответ на мои молитвы, – сказала она.
– Вряд ли. – Я засунул руки в карманы и отошел от нее. – С ним я дел не имею.
– Вы атеист?
– Я верю в то, что видел собственными глазами.
– Мне нравится ваш подход. Не хотите уйти отсюда, Арчи?