Ловцы видений
Шрифт:
— Я не причиню тебе зла, — крикнул снизу мужчина, лицо которого скрывала глубокая тень. — Я видел дым. Это твой дом там сгорел?
— Да.
— Я одену тебя и накормлю. После всего пережитого тебе не помешает обзавестись надежным другом.
— Да в порядке я! Оставь меня в покое!
— Нет, не могу, — ответил Святой. — Один ты здесь погибнешь.
Бросив взгляд вниз, Роун увидел, что Святого там уже нет.
И в этот миг дерево качнулось, хоть ветра не было. Потом огромный ствол снова накренился, заскрипел, по всему дереву как будто пробежала дрожь. Мальчик испугался, ухватился за деревянную опору и вдруг понял: дерево раскачивал Святой.
Старые корни треснули, и дерево стало заваливаться набок. Большое Дупло неотвратимо падало, а вместе с ним вниз падал Роун. Он уже не мог удерживаться руками наверху — его тело моталось из стороны в сторону и билось о стенки полого ствола.
У ДРУЗЕЙ
ДРУГ ДАЛ ЕМУ МИР.
ПРОРОК ЕГО ВЗЯЛ.
ОН МИРУ ВЕЩАЛ.
ДЛЯ ТЕХ, КТО ВНИМАЛ,
ОН СТАЛ КАК КУМИР,
И БРАТСТВО ДРУЗЕЙ ОН СОЗДАЛ.
ПУМА СИДИТ ПОСРЕДИ ПОЛЯ, ПОКРЫТОГО НИЗКОРОСЛОЙ ЗЕЛЕНОЙ ТРАВОЙ, ЗА НЕЙ ТЕЧЕТ ИСКРЯЩАЯСЯ РЕКА, ЯРКО СВЕТИТ СОЛНЦЕ, ПРОГРЕВАЯ ТЕПЛЫЙ ВОЗДУХ. ПОБЛИЗОСТИ С ОГРОМНОЙ кошкой РАСПОЛОЖИЛАСЬ ПЯТНИСТАЯ БУРАЯ КРЫСА, ОНИ ПРИСТАЛЬНО СМОТРЯТ ДРУГ НА ДРУГА.
РЯДОМ С НИМИ ПОЯВЛЯЕТСЯ СТАРУШКА С ДВУМЯ РОЖКАМИ НА ГОЛОВЕ, С ТЕЛОМ КОЗЫ.
«КАЖЕТСЯ, ОН ПРОСЫПАЕТСЯ?»
КРЫСА ВЗДРАГИВАЕТ.
«ОН ПРОСНУЛСЯ».
ПУМА ВЫЛИЗЫВАЕТ СЕБЕ ЛАПУ, ПОТОМ СМОТРИТ НА СТАРУШКУ-КОЗОЧКУ
«ЕЩЕ СЛИШКОМ РАНО. ОН НЕ ГОТОВ».
«НИЧЕГО НЕ ПОДЕЛАЕШЬ…»
СТАРУШКА-КОЗОЧКА ВЗДЫХАЕТ.
«МОЖЕМ ЛИ МЫ ЕГО КУДА-НИБУДЬ ПЕРЕПРАВИТЬ?»
«ЗДЕСЬ ДЛЯ НЕГО САМОЕ БЕЗОПАСНОЕ МЕСТО».
ПУМА СМОТРИТ НА КРЫСУ.
«КАК НАМ ЕГО ЗАЩИТИТЬ?»
«МЫ ВРЯД ЛИ СМОЖЕМ ЭТО СДЕЛАТЬ», — ГОВОРИТ СТАРУШКА-КОЗОЧКА.
КРЫСА ВСТАЕТ.
«У НАС НЕТ ВЫБОРА».
Роун очнулся от резкого запаха благовоний. Он был жив. А когда дерево падало, мальчик был уверен, что погибнет. Снова эта крыса ему привиделась. Какое послание ему хотели передать через это видение? В кармане рубашки зашебуршился снежный сверчок. Все тело Роуна болело, хотя вроде переломов не было и ничего не распухло. Взгляд его слабо различал предметы в помещении, где он находился, — стены в нем были из какой-то черной ткани. Его, должно быть, положили в шатер.
Он попытался приподняться, чтобы лучше оглядеться, и в этот момент, откинув шерстяной полог, в шатер вошел сухопарый юноша.
— Ну наконец-то ты очухался!
Он странно, не мигая, рассматривал Роуна.
— Что ты на меня так уставился?
— Прости, — сказал юноша. — Я не хотел тебя обидеть. Зашел узнать, может ты проголодался?
Роун смутился:
— Где я?
— У друзей.
— Сколько я здесь нахожусь?
— Почти два дня прошло, как тебя сюда привезли. Где-то так. Тебе, должно быть, сильно досталось, — ответил парень. Ростом он не вышел, был зеленоглаз, в кости тонок, выглядел чуть старше Роуна. — Меня здесь зовут Поваренком, я тут всех кормлю. — Поваренок протянул Роуну миску с какой-то темной, на вид жидкой похлебкой. — Это картошка с требухой.
— Какой еще требухой?
— Овечьи потроха. Ты пожуй их, пожуй и выплюни. Все так делают.
Роун чуть не с омерзением
— Когда поешь, к тебе зайдет Святой, — сообщил Поваренок.
Святой. Это ведь тот детина, который свалил мертвое дерево. Он, должно быть, его сюда и привез. Роун с отвращением понюхал похлебку, но пахла она заманчиво. А громкое бурчание в животе настойчиво напомнило о том, что у него уже давно не было во рту даже маковой росинки. Он зачерпнул ложку варева, зажмурился и попробовал непривычную еду. Мальчик с трудом проглотил содержимое первой ложки, но вторая прошла уже легче, а после третьей он все быстро доел. Потом вытер губы, тяжело встал и отдернул вязаный полог, прикрывавший вход в шатер.
Помещение, где он оказался, было значительно просторнее, посреди него возвышался высокий шест, поддерживавший своды шатра. Какое-то время глаза привыкали к тусклому свету свечей, потом в противоположной стороне помещения он увидел Святого, сидевшего к нему голой спиной. Такого мощного тела Роуну в жизни видеть не доводилось, казалось, оно состоит только из мышц и сухожилий. Тем не менее сидел Святой в изящной позе лицом к алтарю, скрестив ноги на вязаном коврике, и был погружен в состояние глубокой медитации. Роун, ожидая, рассматривал тускло освещенную статую — главный объект поклонения в этом святилище. Статуя изображала мужчину, вскочившего на спину быку, за ноздри оттянувшего ему голову назад и всадившего в шею животного нож. На хвосте быка сидел ворон, а у ног его расположились змея, скорпион и собака. В тишине при мерцающем свете свечей Роун озадаченно размышлял над загадочным смыслом скульптурных изображений.
Святой склонился к дымившим благовониям, взмахнул руками, направляя дым в свою сторону, и глубоко вдохнул. Роун заметил, что обе руки огромного мужчины от запястий до локтей покрыты елочкой тонких белых шрамов. Святой резко обернулся и упер в Роуна пристальный взгляд глубоко посаженных глаз. Роун не отводил взгляда и гадал, что именно Святой хочет в нем разглядеть. В конце концов Святой отвел глаза, надел рубашку и как ни в чем не бывало произнес:
— Ты уж меня извини, что я доставил тебя сюда в таком виде, но другой возможности не было. Ты не выжил бы там один.
— Я сам должен был принять такое решение.
— Нет, — ответил Святой. — Наша вера такого не позволяет.
— А эта статуя тоже часть вашей веры? — спросил Роун, кивнув в сторону алтаря.
— Она составляет суть нашей религии. Друг убивает быка, сокрушает зло и творит жизнь. Мы, как и он, боремся со злом и питаем жизнь.
— Поэтому ты не мог оставить меня помирать одного?
— Именно так.
— А когда со мной все будет в порядке, ты меня отпустишь?
— Поживи с нами некоторое время, — сказал Святой с легкой улыбкой. — Прими наше гостеприимство и восстанови здоровье. Ты многому можешь научиться у меня и моих последователей.
Святой, конечно, не собирался его обидеть, но Роун почему-то чувствовал к нему недоверие. В голове вертелось слишком много вопросов. Что делал Святой в Скрытой от Мира Долине? Откуда он узнал, где найти Роуна? И почему он так хотел, чтобы Роун здесь остался? Мальчик подозревал, что Святой как-то связан со случившейся в Негасимом Свете ужасной трагедией, и ему очень хотелось во всем разобраться.
— Хорошо, — сказал Роун, — на какое-то время я здесь останусь.
— Тогда ты должен назвать мне свое имя.