Ловцы видений

Фун Дэннис

Кира вынула у него из кармана небольшую флейту.

— Ты умеешь на ней играть?

— Учусь.

— Сыграй что-нибудь.

— Я еще плохо играю.

— Ну, пожалуйста… — упрашивала Кира.

Роун вздохнул, поднес флейту к губам и сыграл незамысловатую мелодию, которую в Негасимом Свете, бывало, насвистывала ему мама.

— Какая чудесная песня, — проговорила Кира, — Кто научил тебя играть?

— Никто. Так, один приятель дал мне когда-то пару уроков. Он начал с мелодий, которые играют на трех пальцах, таких как эта.

— А

многие в Негасимом Свете играли на разных инструментах?

— Да, почти все. Я должен был учиться играть на гитаре.

— Зато теперь ты хорошо научишься играть на флейте, — сказала Кира.

— Может быть, — ответил Роун и с печалью подумал, что никто уже больше не услышит музыку Негасимого Света.

* * *

После трапезы Святой убрал его тарелку со стола.

— Нам с Кирой надо кое-что обсудить, — сказал он. — А тебе, наверное, интересно посмотреть селение?

Роун вышел во двор, солнце припекало. Дом Киры был целиком покрыт листовым железом, а крыша — жестью. Архитектура селения показалась ему немного странной. В Негасимом Свете никогда не было такого количества металла, какое он видел здесь.

Проходя мимо окна, он услышал негромкий голос Святого, что-то раздраженно говорившего Кире. Чтобы лучше расслышать, Роун тихонько приблизился к стене.

— Я не доверяю Ворону! Он таскается повсюду, куда ему в голову взбредет, и ни с кем не хочет считаться.

Последовала пауза, после которой Кира печально сказала:

— Мы потеряли ребенка…

— Больше такое не должно повториться!

— Мы сделали все, что было в наших силах. Святой вздохнул.

— Значит, это будет повторяться…

— А Роун?

— Надеюсь, я получу ответ раньше, чем они.

— Тебе так и не удалось узнать, почему они оба им нужны? — спросила Кира.

— Нет. Он способен на многое. Он читает и учится с невероятной быстротой. Уже теперь он входит в число наших лучших воинов, хоть обучался военным искусствам всего несколько месяцев. Жало говорит, что степень концентрации внимания у него выше, чем у любого другого его ученика. Он подозревает, что мальчик что-то скрывает. Но почему же Городу так нужны они оба? Что-то мне подсказывает, что это связано с тем сверчком.

— Кое-кто поговаривает, что сверчок — это знак.

— Знак ловца видений.

Воцарилось молчание. Вскоре Святой заговорил, тщательно подбирая слова.

— Здесь должна быть какая-то связь. — А что, если…

— Об этом мы не должны даже думать.

— Поэтому Друг и привел тебя к нему.

Святой вздохнул.

— Мы сможем его защитить.

— Да, но как долго? Он узнает правду.

— Когда придет время, он получит все, что хочет. Разве можешь ты теперь винить меня — после того, как встретилась с ним?

— Нет.

Воцарилось молчание. Роун очень надеялся услышать продолжение таинственного разговора, но больше до него не донеслось ни слова. Он пошел по выложенной

булыжником дороге, ломая голову над тем, что услышал. У него вдруг мелькнула мысль, что Кира и Святой знали, что он подслушивает, и специально затеяли этот разговор. Но разве это имело какое-то значение? Что, интересно, они имели в виду, когда говорили «оба»? Его самого и его сестру Стоув? Получается, Святой знал, что она в Городе? И кто такие эти ловцы видений?

«ЛОВЦЫ ВИДЕНИЙ — ЭТО МЫ».

— Вы?

Ответа не последовало. Роун сосредоточился, стараясь вызвать в воображении те образы, которые являлись к нему в видениях. Он настойчиво думал о них, звал их, звал, но они не появлялись.

Вдруг он услышал барабанный бой и пошел на звук громких ударов. Повернув за угол, он был ошарашен изобилием зрелищ, запахов и звуков — рядом раскинулся рынок. Люди, одетые в яркие платья и костюмы — алые, багряные, изумрудно-зеленые, — сновали у многочисленных прилавков. Одни упрямо торговались из-за цен на фрукты и овощи, другие рылись в вещах, о которых Роуну доводилось только читать в книгах, — древностях, восстановленных после Мерзости.

Он рассматривал разложенные на прилавках товары с чувством благоговейного трепета. Там продавались десятки разных часов — круглых, квадратных, серебряных и золотых, некоторые из них даже тикали, показывая разное время; там же были разложены желтые резиновые утки, зеленые пластмассовые лягушки, золотые и голубоватые рыбки, масса пластмассовых коробочек разных форм и размеров, некоторые из которых расплавились в уголках; тысячи больших и маленьких блестящих дисков, украшенных странными изображениями; телевизоры, тостеры, миксеры, компьютеры, телефоны. Многие из этих аппаратов выглядели так, будто ими можно было пользоваться, если бы еще существовали источники энергии. Роуну было очень интересно, все хотелось рассмотреть повнимательнее.

— Хочешь купить резиновых уток? — рявкнула дородная и мощная баба, чем-то напоминавшая Киру. — Так я тебе дам хорошую цену, если возьмешь больше трех. — Роун отступил от прилавка на шаг назад. Разглядев его получше, женщина опешила: — Ой, прости меня, брат, я и не думала тебя обидеть.

— Я и не обиделся.

— Это не ты ли, случайно, будешь тем парнем, который недавно стал адептом?

— Да, это я, — кивнул Роун.

Женщина расплылась в широкой улыбке.

— Значит, это именно ты учил брата Аспида?

— Нет, что ты, это он — мой учитель.

— А разве не ты читал брату Аспиду книгу?

— Он умеет читать! — воскликнул стоявший рядом мужчина.

— Я прочел ему лишь одну книгу.

Вокруг них собирались жители селения. Полный мужчина воскликнул:

— Значит, это благодаря тебе, брат, мы восстановили столько акров зараженных земель?

Роун был польщен, но поправил его:

— Я еще не стал братом.

— Хвала Другу за то, что он привел тебя в нашу землю, — проговорил мужчина.