Ловцы душ
Шрифт:
– Оторвет он! Пусть ОМОНом своим командует, а я ему не пешка. Попробовал бы сам такую активность загасить. Только и могут, что строить из себя знатоков. Мальчишка так вообще неизвестно, доживет ли до утра. И это не я отдал приказ колоть младенцу ТКСП!
– крикнул он в закрытую дверь.
Меня будто кипятком обдало. Сердце заколотилось, в висках застучала кровь. Стасик... Сын...
Предплечья коснулась холодная рука, стянула жгутом, постучала по сгибу локтя. Я медленно повернула голову и открыла глаза, уставившись прямо на своего тюремщика.
Он побледнел, затрясся, шприц
Я не говорила. Мысленно приказала ему молчать. Он замер, хватал ртом воздух, дрожал, как в лихорадке. Взглядом я приказала ему поднести шприц к шее. Он повиновался, в глазах его стали собираться слезы. Равнодушно и бесстрастно я заставила его воткнуть иглу в собственную сонную артерию. Он сделал это, с трудом попав пляшущими руками в пульсирующую жилу.
"Дави!" - И он обреченно напряг большой палец, вгоняя смертельный яд в кровь.
Он умер, не сводя взгляда с меня. Я смотрела в его стремительно стекленеющие глаза и не испытывала ни малейших угрызений совести.
Старик мешком упал на пол. Я зажмурилась и сосредоточилась на ощущениях. Приказала своему телу выдавить из крови препарат, что превратил меня в полутруп. Из прокола в вене появились светлые прозрачные капли, ручейком стекли по руке. Я пошевелила руками, ногами, разминая; села, осмотрела запястья, обезображенные багровым рубцом. Щиколотки украшал такой же след, местами саднивший. Очевидно, я пыталась вырваться. Осторожно сползла с кушетки босыми ногами на кафельный пол. На мне была лишь тонкая шелковая рубашка, но холода я не чувствовала. Я провела руками вдоль тела, пытаясь понять что-то неуловимо ускользающее. Перешагнула через труп врача, подошла к небольшому зеркалу, висевшему над белой фаянсовой раковиной в углу.
Сначала показалось, что это экран, показывающий кого-то другого. На меня смотрела незнакомка лет двадцати пяти, бледная, с синюшными тенями под глазами. Сами глаза скорее напоминали чернильное пятно. Длинные ресницы слиплись, нос заострился, а на белых, потрескавшихся губах засохли капли крови.
Что-то случилось со мной... Я уже не я, и память молчит, лишь изредка подсовывая осколки прежних жизней.
Я задумчиво провела руками по светлым спутанным волосам и равнодушно констатировала: " Анна. Меня теперь зовут Анной. Но все равно. Мне теперь все равно. Я должна..."
Резко обернувшись, взглянула на труп и вспомнила. Руки моментально согрелись, я почувствовала, что с них буквально льется Сила. Развернулась, подошла к двери, выставила их перед собой, развернув ладони. Там, за дверью, двое в армейской форме. У них оружие. Спустя мгновение послышался грохот и лязг, я повернула ручку двери, и, перешагнув через лежащие вповалку тела, пошла по коридору, освещенному мигающей лампой дневного света.
38
Я шла, не чувствуя ни холода, ни страха. Чутье вело, и я точно знала, куда. И знала, кто там. На мне была только короткая белая шелковая рубашка.
Вспомнила и еще одно. То, зачем прошла через все это, что горело во мне, не давая забыть, кто я и что должна сделать.
– Я найду тебя!
– И ветер понес мой шепот по гулким коридорам.
– Я тебя больше не потеряю, слышишь? Душа моя, я иду за тобой.
Мне все открылось, стало отчетливо видно. Не глазами - силой дара ощущала все вокруг, знала, что творится за пределами этого здания и в нем. Огромный небоскреб, он же - храм, преобразованный волей Хозяина, перенесенный в этот мир и веками притворяющийся то бесформенным каменным зданием, то краснокирпичным исполином, то неотличимым от соседних высоток железобетонным офисом.
Он тоже вспомнил меня. Скрутил в немыслимые лабиринты тоннели, распрямил лестницы и свел стены, оставив узкие щели, в которые не пройти и мыши. Я усмехнулась.
– А ведь ты боишься меня, - сказала негромко, и, опустившись на колено, уперлась одной рукой в стену, другую резко и с силой вдавила в пол.
– Ты помнишь меня, верно? И я вспомню, что ты со мной сделал.
Волна дрожи потрясла здание, я почувствовала его безмолвный крик, полный невыносимого ужаса. Храм стал тем, кем его задумал творец - обителью тьмы, высеченной из цельной скалы. С каменных сводов пещерных ходов гроздьями повисли солевые сосульки, напоминая о слезах тех, кто оставил здесь душу.
Я поднялась и пошла дальше, под ногами пружинило, хлюпая, черное кисельное варево.
Ловцы обнаружили меня. Отовсюду стали стягиваться волны их бесполезной ненависти. Поздно. Я уже стала собой - настоящей. На ходу складывая руки в древние магические знаки, плела свою сеть, и повсюду, куда хватало взгляда, вспыхивали и рассыпались снопами искр неопасные для меня сгустки проклятий. Не Яна, не Анна - кто-то другой, гораздо более могущественный, о ком память отказывалась рассказать, оставляя лишь четкость и уверенность магических приемов.
Путь мой шел все выше. В крови заиграл адреналин: впереди бойцы, бесформенные черные нелюди, вооруженные силовыми сетями. Я нужна им живой. Им дан приказ измотать меня, выжать все, что возможно, чтоб наверх я поднялась слабой и обескровленной. Что ж, пусть попробуют.
Теперь все происходило молниеносно. Ни одного лишнего движения, шаг - удар, шаг - блок. Очертив перед собой круг, выдернула из него горсть сияющих жемчужин. От их света отпрянули стены, пряча острые выступы. Подбросила жемчужины вверх и отбила ладонью, отправив в оскаленные пасти ловцов. Они не успели отскочить, их насквозь прошило нестерпимо ярко вспыхнувшими искрами. Я не остановилась и не оглянулась на извивающиеся живые факелы.