Ловцы душ

Загороднева Наталья

– Вы тоже молодец, - улыбнулась я ему.
– Вон как меня приложили.

– У меня выбора не было, прости, - он виновато улыбнулся в ответ.
– Я испугался, что ты и правда размажешь нас по стене.

– Так вы тоже ... экстрасенс?
– спросила я и осеклась, - Глупый вопрос. Тут все такие.

– Ну, не все такие сильные.

– А зачем я нужна тогда? Вы вон как хорошо справляетесь.

Он пригнулся ко мне еще ближе.

– Я, конечно, не знаю наверняка, но по сравнению с твоей силой моя - просто мизерная. Только ты необученная. Я присмотрю за тобой, согласна?

– Конечно!
– я обрадовалась, схватила Алексея за руку.

Все оглянулись на нас, он приложил палец к губам, мол, слушаем.

– Вот, кстати, Анна, интересно было бы твое мнение, - обратился Глеб - Что скажешь, знают они уже, что ты здесь? Ждать нам гостей?

Я прислушалась к своим ощущениям. Обернулась на Алексея, он покачал головой, мол, ты сможешь, попробуй. Я закрыла глаза и сосредоточилась на тех, кто искал меня. Ловцы...

Представила себе карту, на которой обозначила точкой Белоозерск. Не думала - прислушивалась к ощущениям. Картина представилась мне как с высоты птичьего полета. Селения внизу казались блестящими паутинками - освещенные фонарями дороги соединили их в панно. Вдалеке от Белоозерска раскинулся город - гораздо больше, ярче, мигающий огнями рекламы. Не зная, правильно ли географически представляю я местность, задала себе критерий поиска: где могут быть мои враги? Присмотрелась, вздрогнула: по карте кляксами растекались участки черноты. Где-то большие, где-то пока точками, стремились объединиться, разлиться морем, поглотить все. По телу побежали мурашки. Я поняла - там, где черно, страшно. Там люди убивают на улицах и в пьяных драках, не задумываясь о причинах вспыхнувшей ненависти. Там расстаются влюбленные, не спят ночами дети, а родители, раздражаясь, кричат на них, забывая о любви. Передо мной замелькали кадры, как тогда, с Северным. Похожие друг на друга, угловатые, сутулые, худые, шныряли по подъездам люди с пустыми глазами. Раскидывали в стороны руки, закрывали глаза и искали меня так же, как я ищу их. Я видела их сети. А обычные люди не видели. Сидели по домам, смотрели без интереса скучные телепередачи.

Мне стало очевидно: несколько дней, и в Белоозерск придут. Он хорошо защищен, но это не поможет. Они поймут, что я тут.

С каждым мгновением картинка представлялась мне все четче и понятнее. То, что проснулось от долгого сна, высасывает свет и питает тьму. Обостряются все конфликты, люди склоняются к злобе и ненависти, в них берет верх темная сторона души. Это эпидемия, грозящая перерасти в пандемию, и тогда... Начнется настоящая война, параллельно с той, что уже идет между нами - ловцами и хранителями. Всплыли в памяти древние пророчества: "Спустится с неба король устрашения"... Такое уже бывало в истории земли, и не раз. Две силы сходились в поединке. После него все затихало, прогресс двигал человечество на новые ступени развития, зажигались и гасли звезды, поднимались и тонули острова, взрывались вулканы. Гармония, в которой жизнь человека слишком ничтожна, чтобы ради нее ставить на кон мировой порядок.

Что изменилось сейчас? Со всей четкостью передо мной встало понимание: нет, не Алексею, не Глебу и не всем хранителям вместе предстоит решить исход грядущего столкновения. Ловец пришел по мою душу. Он собрал армию, и она будет расти с каждым днем. Есть армия и у меня. Вот они, стоят рядом, готовые бороться, закрыть, защитить, рискнуть всем ради того, чтобы сохранить меня. Я - их надежда. Их икона. Но... Кто из них завтра закроет глаза навсегда? Глеб, Ваня, Таня, Максим?...

Я задохнулась, вздрогнула, открыла глаза, посмотрела на своих воинов. Каждому заглянула в душу.

Нет, ни одного из них не хочу отдать. Не позволю.

Выглядела я, наверное, неважно. Мужчины всматривались в мое лицо, готовые пойти туда, куда скажу, сделать все, что велю. "Это не армия, - подумала я, - это моя семья". Улыбнулась, оперлась о руку Глеба, поднялась, собралась с духом.

– У нас есть время. Не меньше месяца. Мы все успеем. Поселок хорошо защищен, они не знают, что я тут. Будем готовиться, не торопясь.

Пошатнулась от слабости, оперлась на локоть Алексея, машинально посмотрела в его глаза. И поспешно отвела взгляд.

– Я провожу тебя в комнату, - сухо сказал он.

– Да, Ань, тебе нужно отдохнуть, - растерянно сказал Глеб. Похоже, он не ожидал, что я так тяжело перенесу простейший сеанс ясновидения.

Мы с Алексеем прошли мимо жужжащей женскими голосами столовой, мимо комнаты Вани, из которой доносились звуки компьютерной игры, поднялись по лестнице. У порога спальни он придержал меня за руку.

– Что, все так плохо?

Я промолчала.

– Знаю, что плохо. Видел сам. Не стал им говорить. Что думаешь делать?

Я снова посмотрела в его глаза. Он опустил взгляд.

– Ты поможешь мне, Алексей?

Он мрачно кивнул, коротко попрощался и ушел.

Я вошла в темную комнату, не стала включать свет, направилась к окну, где еще недавно рисовала на стекле. Из темноты на меня посмотрела бледная незнакомка с темными прогалами вместо глаз.

– Ну что, подруга, больше откладывать нельзя. Рано, не спорю, но нас никто не спрашивает. Они и стремятся ударить сейчас, пока мы с тобой слабы. И тогда - все...

Отражение молчало. И тут мне не найти поддержки. Впрочем, и не надо. Это только мое дело. В конце концов, чего бояться? Умирать все равно придется, не сейчас, так потом. Да и поверье гласит, что тот, кто умирал понарошку, будет жить долго. А я умирала. И не раз.

34

Мне нечего было собирать. Я стояла у окна без мыслей, без чувств, перебирая в памяти глупые стишки, сами собой возникающие из случайного порядка слов. Все тело онемело, и я совсем не чувствовала холода. Никто не потревожил, не пришел пожелать спокойной ночи. По темному, освещенному одиноким фонарем двору прошли гости - отправились по домам. Значит, заседание окончено. Все переживают, хоть, может и не подают вида. Об этой войне не скажут в новостях, не объявят всеобщую мобилизацию, не поднимут флаги и не грянут "Варшавянку". Вихри враждебные веют над нами, темные силы нас злобно гнетут...

Гнетут. Подгребают под себя мировой порядок. И меня пытались подгрести. Я выкрутилась тогда. А в следующий раз выкручусь? Впрочем, у меня нет выбора.

Поселок засыпал. Гасли огни в домах, и небо в ярких точках звезд становилось все выше и ярче. Изредка лаяли собаки, отмечаясь, что они на посту, чужие там не ходят, а если придут - не поздоровится.

Я зябко повела плечами, подавила зевок. Пора. К воротам подрулила машина, встала с зажженными фарами. Я тихонько спустилась по лестнице, на цыпочках, наощупь прошла по коридору, молясь, чтоб не заскрипела половица и не наткнуться на какое-нибудь препятствие. Посчастливилось. Вышла в прихожую. В груде одежды нашла свою шубу, на полке - сапоги. Оделась, оглянулась. На глаза набежали слезы. Как же не хочется уходить из этого уютного, родного тепла в мороз и неизвестность. В никуда. И это не метафора. Мне некуда было идти.