Ловцы душ
Шрифт:
Вои закрепили факелы, поглядели на князя.
Было их пятеро. Четверо – гридь, пятый – молодой совсем, безусый. Но странный. Старается глядеть гордо, будто сам князь, но уверенности в нем нет, и остальных вроде как побаивается.
– Бери! – коротко приказал князь.
И четверо матерых набросились на пятого, молодого. Скрутили вмиг, раздели догола, опрокинули на большой камень животом вниз.
– Это что ж они творить будут? – Малец попятился, но был остановлен цепкой хваткой Дедки.
– Не они, – проскрипел ведун. – Мы.
– Ты, ведун, помни:
– Я – ведун, – хмыкнул Дедко. – Твои б не проболтались.
На лицах у воев выразилось: была бы их воля – порвали бы Дедку на четыре части. А потом каждую – еще на четыре.
Только воля – не их.
– Руки, ноги, голову держать, не отпускать, – велел Дедко воям. – Упустите – пропал ваш князь. Душа его в Ирий не уйдет. Здесь навек останется. – Потом ухмыльнулся: – Угадайте: из кого он тогда силу тянуть станет?
Князь захихикал. Ему понравилось. Вои еще больше помрачнели. Видать, представили, какой из их князя дух получится. Ох и злющий. Нет, эти не отпустят.
Дедко присел на большой камень, похлопал молодого по голой спине:
– Больно будет, – пообещал он. – Душу вынуть – не занозу. Но ты кричи. Госпоже моей боль да крики – любы. Малой, зелье давай!
Окунул палец в горшочек и проложил коричневую дорожку вдоль хребта меж лопаток.
Молодой закричал.
Малец ему посочувствовал. Он знал, что это за кашица. Похожей ему Дедко когда-то глаза запекал. Только вот зачем он молодому спину мажет – непонятно. Зелье это душу из тела никак вывести не может. Наоборот, от него, если с приговором правильным и в правильное время, душа только крепче в тело прорастает и открывает в нем то, что прежде затворено было. Вот как, к примеру, Мальцово умение в темноте видеть.
Но жжется оно знатно. Будто железо раскаленное. А Дедко – хоть бы что. Пальцем берет – не поморщится даже.
Дедко рисовал, молодой орал, но биться не мог. Пристращенные ведуном вои держали его крепко.
Старый князь глядел и слушал с неподдельным интересом.
Молодой умолк, когда Дедко дорисовал последний знак.
– Сомлел? – осведомился князь.
– Ушел, – строго сказал Дедко. И воям: – Всё. Отпускайте. Бездушные не трепыхаются. – И уже князю: – К Морене ушел. В Ирий отправлять я не умею, я тебя предупреждал.
– Да хоть куда! – махнул князь искривленной кистью. – Давай уже скорей меня – в него!
И распахнул рубаху, обнажая белую грудь, покрытую редким седым волосом.
– Ну это просто.
Дедко достал нож. Свой, ведуний. Но, к удивлению Мальца, не тот, что душу вытягивает, а тот, который – жизнь.
Дедко воткнул ножик князю в грудь. Рот у того открылся, глаза стали какие-то удивленные… Но сразу потускнели.
Вои глядели настороженно. Предупрежденные видно, убить князя они не помешали. Но руки держали на мечах.
Дедко наклонился к груди убитого, пошептал чуток и медленно вытянул нож.
Крови не было, хотя попал нож точно в сердце.
Вои удивились. Малец – нет. Дедко у живых кровь заговаривал. У мертвых – еще проще.
– Эй, ведун, а этот
– Экий ты быстрый, – проворчал Дедко. – Ты когда на ногу отсиженную встанешь, и то она не сразу вес примет. А тут – тело целое. Да еще и чужое. Три дня, не менее, пока встать сможет. А соображать начнет не раньше новолуния. Да и то вряд ли всё вспомнит. Помогать ему надо будет, подсказывать. Вы ж не дураки. Сами должны понимать.
– Да ясно всё, – пробасил один из воев. – Что ж не понять. Вот мне когда руку щитом сломали, я две седьмицы в лубках ходил, а потом наново меч держать учился.
– Вот и… – начал Дедко, но тут тело молодого содрогнулось, и гридни мгновенно вцепились в него, прижав к камню.
– Вы полегче, – недовольно проскрипел Дедко. – Это ж князь ваш. А еще лучше – отпустите его. Обряд не закончен. Новое тело душу держит слабо. Перейдет в кого из вас – тот станет двоедушцем. Я, понятно, лишнюю душу могу Морене отдать, да только какая окажется лишней, и сам не знаю.
Вои разом разжали руки и отодвинулись от камня подальше.
– Может, нам выйти, пока ты тут всё это… – предложил любопытный гридень. – Без нас справишься?
– Век без вас управлялся, уж и теперь как-нибудь, – проворчал Дедко, и вои быстренько убрались.
В пещерке остались Малец, Дедко, мертвый князь и живой непонятно кто. Малец разумел немного, видел и того меньше, однако в то, что Дедко перетащил душу старого князя в новое тело, он не верил. Неведомо как, но он точно знал: душа старого князя ушла. Совсем.
– Сюда подойди, – велел Дедко, кладя руку на затылок молодого. – Догадался, вижу. Молодец. Помоги-ка этого перевернуть…
Глаза у молодого были открыты. И пусты.
Но душа в теле была, Малец чуял.
– Это от муки, – угадал Дедко невысказанный Мальцом вопрос. – Когда мука сильней, чем человек вытерпеть может, суть его сама себе говорит: не мое это тело, и я – не я. Вот и с ним так же. А для чего надобно, сообразил?
Малец мотнул головой.
– А вот слушай, что я ему сейчас скажу… – Дедко наклонился пониже и проговорил повелительно, Силы подбавив: – Ты – князь изборский Мислав Сволота. Ты переродился в новое тело и будешь жить в нем еще сто лет. Я сделал это для тебя, и потому ты мне благодарен будешь, добр и щедр. А теперь… Спи! – Дедко провел ладонью по лицу молодого от лба вниз, закрывая тому глаза.
– Вот и всё, – сообщил он Мальцу. – Теперь того, – кивок в сторону мертвеца, – сжечь, а этого – княжить.
– А примут его? – усомнился Малец.
Пусть он не разбирался в делах княжьих, но знал: хоть кого на княжий стол не посадишь. У каждого князя есть бояре, дружина, люд уважаемый. Не захотят – не примут. И четверо гридней, что были здесь и, похоже, поверили, что Дедко пересадил княжью душу в новое тело, других в том не убедят. А убедят, так еще хуже. Не пойдут люди за тем, кому Морена новую жизнь подарила. Знают, какую цену хозяйка за помощь берет. Она ж Госпожа Смерти, а смерть забирает всё. Без остатка.