Ловцы душ. Исповедь

Богатырева Елена

— Если твоя невеста не возражает…

— Я не невеста. — Ларисе искренне хотелось снять напряжение, витавшее в воздухе. — Николай Савельевич не подпускает к себе врачей, поэтому пришлось пойти на обман.

— Любопытно, — протянула Марина, переводя взгляд на Костю. — Значит, не невеста?

— Нет, — ответил он коротко, но выдержать Марининого взгляда не сумел, отвел глаза.

— Хорошо, — хлопнула в ладоши Марина. — Костя, ты бы не мог оставить нас одних? Мне кажется, ты будешь мешать процедуре…

Костя вышел, а Марина принялась за

подготовку. Включила музыку, установила кресло перед столом, передвинула лампу. Лариса наблюдала за ней с интересом.

— А вы действительно ведьма? — спросила она с улыбкой.

Марина замерла, обернулась и ответила совершенно серьезно:

— Все брошенные женщины со временем обязательно становятся ведьмами. Уж поверьте моему опыту. Только не каждая это осознает…

Она закончила приготовления и пригласила Ларису в кресло:

— Устроились? Свет не слишком яркий? Смотрим сюда. Начали.

Комнату наполнила нежная мелодия. Она звучала тихо, едва различимо. Перед Ларисой медленно вращался диск со спиралью. Она смотрела в центр, но ничего не происходило. Последние слова Марины не шли у нее из головы. Как это она сказала о брошенных женщинах? Все они становятся ведьмами? Значит, и Лариса тоже? Так продолжалось минуты две, и Лариса даже подумала, что они зря все это затеяли, зря потревожили Марину в такой поздний час, ведь ее, наверно, ждут дома…

Неожиданно Марина выключила музыку и развернула лампу.

— Что-то не так? — спросила она.

— Не получается, — виновато сказала Лариса.

— Что-то мешает, — прищурилась Марина. — О чем вы сейчас думали?

— О том, что вы сказали, про ведьм…

— Прекрасно, — усмехнулась Марина. — Я все испортила!

— Нет-нет, — горячо возразила Лариса. — Просто мне стало интересно, что вы имеете в виду? И как это получается…

— Хорошо, смотрите в центр. А я вам расскажу.

Марина снова развернула лампу и включила музыку. Спираль начала вращаться, музыка становилась громче, но Марина все молчала, и Ларисе показалось, что она забыла о своем обещании. Но тут она заговорила. Голос у нее стал глухим и низким, слова певуче растягивались:

— Это случается, когда ты остаешься одна и понимаешь, что обратно дороги нет. Сначала — все вокруг боль и обида. Но обида проходит, потому что любовь еще жива. Как же обижаться на того, кого любишь? А к боли постепенно привыкаешь и в конце концов перестаешь ее замечать. И однажды понимаешь, что в душе твоей только пустота, пустота и тени, пришпиленные булавками памяти. И ты уже не та, что была раньше…

* * *

Лариса вслушивалась в то, что говорит Марина. Голос убаюкивал, разливался бальзамом, уже не разобрать было слов, и все плыло перед глазами… «Похоже на обморок», — вспорхнула последняя мысль.

А дальше… Ей показалось, что где-то рядом пробудился вулкан. Нечто огненное заворочалось совсем близко, горячее дыхание окутало ее, и только последние проблески сознания тонкой перегородкой отделяли от неизвестного. Она

продержалась всего лишь несколько секунд, наполненных страхом и отчаянием, яростно сопротивляясь ощущению собственной ничтожности. А потом, словно вдруг открыли шлюз, Ларису понесло в водовороте образов и видений. Она кувыркалась в безжизненном черном пространстве до тех пор, пока не поняла, как безумно счастлива… И тут же увидела Марту.

«Береги себя, моя девочка, — говорила та. — Вспомни теперь все, чему мы тебя научили. Ты сильная, ты справишься…» Рядом с Мартой стоял ее учитель и улыбался ей. Лариса поразилась, как она могла позабыть о нем. Ведь он учил ее таким поразительным вещам, столько времени они провели вместе… Как же она могла забыть? Это ведь просто невозможно!

Но Лариса не успела этого понять, пространство, окружающее ее, взорвалось немыслимыми цветами, потом каждое громадное цветное пятно уменьшилось до размеров крошечной точки и стало частью бесконечного белого полотна. Сердце Ларисы забилось так часто, словно наступал миг наивысшего ликования, и оно готово выскочить из груди. Она знала это, знала всегда и теперь предчувствовала… Вот оно! На белом фоне проступал знак, переливаясь из черного в фиолетовый и желтый; он взрывался мелкими красочными брызгами и снова собирался воедино…

* * *

Прошло уже несколько минут с тех пор, как Лариса вернулась к реальности. На ее губах играла легкая улыбка, она прекрасно слышала встревоженный голос Марины, но открывать глаза не спешила. Хотелось еще ненадолго продлить иллюзию того, что с ней только что происходило.

— Лариса, вы слышите меня? — спрашивала Марина срывающимся голосом.

— Да, — ответила наконец Лариса.

— Все в порядке?

Лариса открыла глаза. Марина стояла совсем близко и заглядывала ей в лицо. За ее спиной показался Костя:

— Ну и напугала ты нас!

— Напугала? — Лариса искренне удивилась.

— Тебя как будто током било, ты…

— Потом, — спокойно прервала его Лариса. — Дома расскажешь.

Она повернулась к Марине:

— Спасибо вам. Даже не представляете, как вы нам помогли. Извините за то, что отняли у вас столько времени. Нам пора, Николай Савельевич, наверно, волнуется…

С этими словами Лариса взяла Костю под руку и потянула к двери.

* * *

На улице она отпустила его и спросила:

— Так чем я тебя напугала?

— Ты сделалась на себя не похожа. Марина позвала меня. Казалось, что тебе больно или страшно. Но мы не могли вывести тебя из этого состояния.

Они долго шли молча, пытаясь поймать машину, прежде чем Костя спросил:

— Как насчет летучих мышей?

— Нет, — отозвалась Лариса. — Об этом — ничего. Но я теперь знаю, что нужно делать.

— Что же?

— Нужно найти их. Полину, Лешку, Данилу. Мы должны собраться вместе.

— Зачем?

— Пока не знаю, но уверена: когда мы соберемся, то разгадаем сразу все загадки.