Ловчие
Шрифт:
И в следующее мгновение океан накрыл Ноготь Бога.
Я видел, как ударился головой о камень добродушный сибиряк. Видел, как дородное обгоревшее на солнце тело давит невесть откуда взявшаяся массивная деревянная лодка, волочит его, словно добытого зверя куда-то вбок, оставляя за собой недолгий кровавый след. Меня завертело и закружило, врезало чем-то в спину, включив ниже поясницы самый настоящий электрический ток. Я не мог пошевелить ногами, а руками грёб беспорядочно, лишь бы грести.
Полторы минуты назад я ещё думал, что плыву. Минуту назад верил, что ещё немного, и вынырну на воздух. А сейчас уже понял,
Я затормозил вращение мира скорее от безнадёги. И не рассчитывал ни на что, но вдруг прямо передо мной мелькнула рыбья рожа с длиннющими сомьими усами. Я гарпуном выбросил руку и что было сил сжал пятерню, так до конца и не разобрав, получилось ли тварь ухватить. Меня опять закрутило, я зажмурился, повторяя про себя одно и то же слово, как спасительный сигнал SOS:
“Покорись, покорись, покорись!”
Передо мной не было больше ни реальности, ни её замедленных слоёв. Я оставался в храме, где хотя бы не так страшно. И задыхался, чувствуя тающие секунды до момента, когда не выдержу и впущу в лёгкие мутную океанскую воду.
Надпись на основном экране я даже не прочёл. Едва на нём вообще появилось что-то новое, я смёл с постамента лихо, а на его месте возникла серо-голубая длинная туша в коротких толстых отростках, свившаяся в несколько колец. Жизненная энергия с трёх делений рухнула на одно, но мне было не до неё.
Талант!
Я применил его не читая. Последнее деление жизненной энергии потухло и…
Это было похоже на калейдоскоп. Кислород ворвался в паникующий мозг невесть откуда, лёгкие совершенно точно не работали, но я дышал! Что-то опять врезалось в меня, поволокло, я забарахтался, и на этот раз уже успешно. Тело двигалось иначе, повторяло воду, понимало её, словно бы было плоть от плоти океана. Новый рефлекс не позволил мне зажмуриться, и я вовремя увернулся от кувыркающегося и почему-то не тонущего автомобиля с закрытыми наглухо стёклами, в котором был ещё кто-то живой. Я чувствовал воду, как продолжение себя.
Вынырнув, первым делом я быстро огляделся. Уже знал, что вторая волна не будет последней. И скорое приближение третьей ощущал кожей.
Слева, совсем рядом виднелось поросшее деревьями плато, на котором можно было бы переждать новый удар. Там уже сновали люди, и я знал, что они - спаслись. А справа, над скрывшейся целиком наклоненной скалой, на пронизывающем ветру к мокрому камню жались уже двое. Пацан-Исток со своей насмерть перепуганной матерью, который так и не нашёл в себе сил увести семью из-под удара. Андрея с ними не было.
Талант не будет действовать вечно.
Я решился: метнулся вправо, но сходу понял, что водное дыхание - это всё, что подарила спасительная сущность. И мало того, что скорость движения в воде особо не изменилась, так ведь и ноги по-прежнему не слушались, откликаясь на сигналы мозга через раз! Но что-то менять было уже поздно. Я чувствовал кожей - волна вот-вот накроет маленький островок, и не поздоровится даже мне.
Я трижды проклял себя за геройство и грёб в ту же сторону уже просто потому, что развернуться значило бы погибнуть наверняка. А там, на выступе утёса, вдоль камня свисало множество сухих, но всё ещё крепких лиан, за которые можно было уцепиться, чтобы переждать удар. А жить я хотел. Только сейчас я понял, насколько же я всё-таки хотел жить!
Вибрации воды
— Спаси нас!..
– проорал он дребезжащим от истерики голосом.
– Пожалуйста! Пожалуйста!..
Волна вдавила меня между ними, я вцепился в лиану и замер. Оставалось только одно: надеяться, что меня не убьёт каким-нибудь деревом или не стащит со скалы элементом белой крыши с вилл, ведь сил на ещё один заплыв уже не осталось. Вода накрыла нас целиком, и её вибрации сообщали мне, что это надолго. Но я был в безопасности. Имел под собой твёрдую поверхность и дышал.
Что-то неудобно-колкое и хрупкое заставило меня раскрыть глаза. Грёбаная совесть! Я плохо видел в мутной воде, но и этого с лихвой хватало, чтобы разглядеть их обоих. Мать и сын всё ещё были рядом, как и я хватаясь за лианы. Но они из последних сил удерживали в сжавшихся лёгких остатки кислорода. Они умирали. Задыхались у меня на глазах.
Я понятия не имел, поможет ли то, что пришло мне в голову, но размышлять и продумывать времени не было. Схватив Нину за затылок, я придвинул её лицо к себе и вдохнул в неё даримый сущностью кислород. От неожиданности она даже раскрыла глаза, но куда ей - что-то увидеть в такой мути! Я перехватился, и повторил то же самое с Герой. В отличие от матери, парень не сразу сообразил, что это я, и забрыкался, но сил придавить его к утёсу мне хватило.
Раз от раза я повторял и повторял дыхание рот в рот, надеясь только на то, что действие таланта не иссякнет раньше, чем схлынет волна. Перед глазами иногда мелькал основной экран храма, на котором едва-едва краснело последнее деление жизненной энергии. То оно чуть заполнялось, то опять на столько же пустело - я тратил силы на дыхание под водой, но тут же получал подпитку от спасаемых! Иногда женщина глупо брыкалась, вроде как жертвуя свою долю Гере, но я вдыхал в неё насильно.
В очередной раз я держал Нину за затылок, как вдруг она дёрнулась, больно зарядив мне зубами. Я продолжил вдыхать кислород, пока не почувствовал вкус крови во рту. Отстранился и посмотрел. Я не разглядел, что конкретно угодило в неё, но этого явно хватило, чтобы насмерть раздавить тонюсенькую женщину. Нижняя часть тела, начиная от живота, выглядела кровавым месивом, половины уступа больше не было, а мне повезло едва-едва! Её большие раскрытые глаза даже после смерти сохранили тот животный инстинкт, который я увидел перед последней волной. Стремление во что бы то ни стало защитить своего ребёнка.
Я вдыхал Гере живительный воздух до последнего. Пока не понял, что всё, дальше некуда. Вода сходила слишком медленно, талант иссякал, и предчувствие говорило, что если я продолжу, то останусь тут вместе с ним. Паника взметнула меня наверх оторванным от рыбацкой сети поплавком. Что оставалось сил я заскрёб руками, хватаясь то за камень, то за лиану, то ещё за что-то. Вечернее солнце казалось таким далёким, я уже не надеялся ни на что, как вдруг достиг поверхности. Вовремя. Ещё бы пару ударов глохнущего сердца и всё. Конец.