Лоуни
Шрифт:
Паломники поднимали дух, распевая гимны и читая молитвы, однако временами мне казалось, что они, не отдавая себе в этом отчета, скорее старались отогнать от себя тревожные мысли, чем призывали Бога. Хэнни завершил свои дела и махнул мне рукой, подзывая туда, где он стоял.
— Что там? — спросил я.
Брат показал на забор. Заяц, застреленный и ободранный, подвешен на колючей проволоке, рядом растянута его шкура, и тут же несколько десятков крыс. Охотничьи трофеи или подвешены для устрашения? А может быть, и то и другое.
— Оставь это, Хэнни, — сказал я. — Не трогай.
Он умоляюще
— Мы все равно теперь не можем ему помочь, — вздохнул я.
Брат было потянулся, чтобы погладить зайца, но отдернул руку, когда я покачал головой. Заяц уставился на нас остекленевшим карим глазом.
Мы начали было пересекать дорогу, чтобы вернуться к фургону, когда я услышал звук приближающегося автомобиля. Я схватил Хэнни за рукав и крепко держал его: мимо, вздымая во все стороны воду из-под колес, пролетел дорогущий «даймлер». На заднем сиденье спала девушка, лицо ее было обращено к окну. Водитель снизил скорость на повороте, где мы стояли, повернул голову и мельком взглянул на меня, перед тем как исчезнуть за поворотом. Я никогда раньше не видел в здешних местах такого автомобиля. Тут, в окрестностях Лоуни, и движения-то никакого не было, только грузовики с сеном да и фермерские фургоны, не всегда даже с мотором.
Когда мы с Хэнни вернулись к фургону, отец Бернард все еще возился с двигателем, запустив руки по локоть в капот.
— Что там не так, преподобный отец? — спросил я.
— Не знаю, Тонто, — ответил он и отер рукавом дождевую воду с глаз. — Возможно, маховик, но чтобы убедиться, мне придется полностью разобрать мотор.
Отец Бернард неохотно закрыл капот и залез за мной в фургон.
— Есть успехи? — поинтересовался мистер Белдербосс.
— Пока нет, — ответил отец Бернард, приглаживая на голове мокрые волосы. — Если честно, тут, по-моему, работа для автомеханика.
— О господи! — запричитала миссис Белдербосс. — Такое начало!
— Ну, по крайней мере, мы отъехали достаточно далеко, — заметил отец Бернард.
Монро заскулил. Отец Бернард цыкнул на него, и пес затих, но по его глазам было видно, что он беспокоится.
— Думаю, лучшее, что я могу сделать, — сказал отец Бернард, — это пойти пешком в деревню и поискать кого-нибудь, кто сможет помочь.
— В такую погоду, преподобный отец? — удивилась миссис Белдербосс. — Вы себя до могилы доведете.
— Честно говоря, мне лучше пройтись, миссис Белдербосс, — улыбнулся отец Бернард. — Я плохо себя чувствую, когда приходится подолгу сидеть.
— Тут приличное расстояние, преподобный отец, — заметил мистер Белдербосс. — Мили три-четыре, не меньше.
Отец Бернард снисходительно улыбнулся и поплотнее завернул шарф вокруг шеи.
— Ты пойдешь с ним, так? — Мать повернулась ко мне.
— Ах, не беспокойтесь, миссис Смит, — сказал отец Бернард, — нет никакого смысла мокнуть обоим.
— Ничего страшного, да? — Мать толкнула меня локтем.
— Ничего, — подтвердил я.
Ветер утюжил местность вокруг фургона. Монро снова принялся подвывать тоненьким голоском. Отец Бернард склонился над ним и почесал его за ухом, чтобы успокоить.
— Что с ним, преподобный отец? — спросил мистер Белдербосс.
— Не знаю, — ответил отец Бернард. — Может быть, это
— Возможно, вы правы, — согласился мистер Белдербосс. — Он пронесся как бешеный. Я и не думал, что он затормозит перед поворотом.
— Девушка, однако, хорошенькая, правда? — заметила миссис Белдербосс.
Мистер Белдербосс нахмурился:
— Какая девушка?
— Девушка на заднем сиденье, — усмехнулась миссис Белдербосс.
— Не видел никакой девушки.
— Ты много пропустил, Рег.
— Ну, перестань, Мэри, — отмахнулся тот. — Ты же знаешь, мои глаза видят только тебя.
Миссис Белдербосс наклонилась к мисс Банс.
— Цените чистосердечие Дэвида, пока оно еще есть, — шепнула она, но мисс Банс смотрела мимо нее на Монро.
Пес заполз снова под мое сиденье и дрожал.
— Ну-ну, старик, — сказал отец Бернард, — что ты хочешь? В чем дело?
* * *
Через поле по направлению к нам шли три человека. На них были грязные непромокаемые куртки и резиновые сапоги. Никто не носил шапки, зонтиков тоже ни у кого не было. Это были местные, они либо привыкли к такой погоде, либо располагали точными сведениями, что дождь вот-вот закончится.
У одного из них на плече висело ружье. Другой на цепи вел белого терьера — из тех, у которых длинная морда и широко расставленные глаза. Таких дети обычно на поводке водят. Третий человек был постарше, он держался на несколько ярдов позади и кашлял в кулак. Мужчины остановились, некоторое время молча смотрели на нас и снова двинулись по направлению к дороге.
— Может быть, нам попросить их о помощи? — предложил мистер Белдербосс.
— Я бы не стала, — сказала мисс Банс, взглянув на Дэвида, который успокаивающе взял девушку за руку.
— Либо мы попросим их, либо просидим здесь до конца недели, — заявила Мать.
Отец Бернард вылез из фургона и окинул взглядом дорогу, перед тем как пересечь ее. Трое мужчин снова остановились в ожидании, когда отец Бернард обратится к ним. Самый высокий из них, лысый, телосложением походил на шаролезского быка. Он повесил ружье на локоть и смотрел на отца Бернарда, пока тот объяснял проблему со сцеплением. Второй, с собакой, крепко держал ее за морду и с интересом смотрел то на отца Бернарда, то на чужаков в фургоне. Левая рука его висела как-то странно свободно, черная перчатка на ней была подвязана на кисти чем-то вроде струны. Самый старший снова закашлялся и присел на подвернувшийся камень. У него был странный цвет лица — цвет засохших нарциссов. Мой дедушка был такого же цвета, когда у него печень перестала работать.
— Ах, господи, — сказала миссис Белдербосс, — он очень плохо выглядит, правда, Рег?
— Токсоплазмоз, скорее всего, — ответил мистер Белдербосс.
— Токсо… что?
— Они от кошек заражаются, — сообщил мистер Белдербосс. — очень часто бывает у фермеров. Кошки переносят на себе всякую дрянь.
— О чем это ты говоришь? — не поняла миссис Белдербосс.
— Я читал в газете, — объяснил ее муж. — Посмотри на их руки. Они не моют их тщательно. Достаточно проглотить мельчайшую крошку кошачьих дел — и готово. Я ведь прав?