Лосев
Шрифт:
Лосев попал в разного рода нынешние философские энциклопедии (я не говорю о большой пятитомной 1960–1970 годов, там он тоже есть, или о Большой Советской, Литературной и т. д. – это все маленькие внешние статьи) с достаточно содержательными характеристиками: «Русская философия. Малый энциклопедический словарь» (большая статья о Лосеве), «Сто русских философов», «Русская философия», «Философия России XIX–XX столетий», «Современная философия».
Приводят афоризмы Лосева, как, например: «Верую, потому что максимально разумно».
И предел популярности – Лосев попал в кроссворд. В сборнике «Кроссворды» за 1989 год составитель задает вопрос: кто сказал: «Если человек знает очень много и ничего больше – это страшный человек»? Все, выше мной приведенное, не столько серьезно, сколько трогательно.
Но вот что действительно серьезно. На Арбате, во дворе дома, где философ прожил
Во всяком случае, открытие памятника А. Ф. Лосеву вылилось в настоящий праздник науки вообще, а не только философии. В своем выступлении я сказала: «Скульптор, профессор, заслуженный деятель искусств В. В. Герасимов сумел создать не рядовой, скучный, натуралистический бюст, а подлинно реалистический символ мощи русской философской классической мысли, которую продолжал и замкнул А. Ф. Лосев. Но советской власти не нужно было никаких свободных философских мыслей. И судьба А. Лосева после публикации его „восьмикнижия“ была предрешена: арест, лагерь, проклятия с трибуны XVI съезда ВКП(б), запрет на „философию“ и невозможность печатать свои труды на долгие годы. Но А. Ф. Лосев не озлобился, считая, что Родина – Мать и ей надо приносить любые жертвы. Те, кто вдумчиво читал его повесть „Жизнь“, хорошо это понимают. А. Ф. Лосев знал и верил, что есть свет, который не может объять никакая тьма, что дух дышит где хочет, даже если его пытаются заключить в узы. Творческую деятельность А. Лосева известный философ и математик С. С. Хоружий оценил как „арьергардный бой русской христианской культуры“, а самого Лосева – как „пленного православного воина“. Вот какой образ – мощь и плен, – символический и вместе с тем реалистический, сумел создать скульптор».
Памятник – это память, та самая память, которую древние греки считали матерью всех творческих сил человека, всей его жизнедеятельности. Греки – мудрецы, и А. Ф. Лосев, создавая свою грандиозную «Историю античной эстетики» (восемь томов в десяти книгах), сумел представить весь путь античного человека от культуры языческой к культуре христианской, от политеизма к монотеизму. Греки понимали память не как нечто застывшее и пассивное. Для них она – сила действенная. Ее так и называли – «эргана», или «эргатис», то есть попросту «работница», вечно побуждающая человека к деятельности. Поэтому и памятник философу – это напоминание о неустанной творческой активности мысли, и можно надеяться, что это напоминание сыграет свою положительную роль.
Факт своеобразного интеллектуального праздника на Арбате, во дворе дома, где жил А. Ф. Лосев и где ныне расположена «Библиотека истории русской философии и культуры „Дом А. Ф. Лосева“» (Государственное учреждение культуры), широко освещался в СМИ – в газетах и на телевидении, запечатлен в десятках фотографий и кинолентах (из Санкт-Петербурга для съемок прибыл известный кинодокументалист, лауреат премии «Триумф» В. Косаковский). На торжественном открытии памятника выступали: префект ЦАО С. Л. Байдаков, А. И. Лебедев (Комитет по культуре г. Москвы), директор ИФ РАН академик
В этот же день на первом этаже Библиотеки открылась постоянная музейная экспозиция, посвященная А. Ф. Лосеву. В ее подготовке активное участие принимали исследователи его творчества Елена Тахо-Годи и В. П. Троицкий, а непосредственно создавали эту экспозицию известные московские художники-оформители. Книги, личные вещи А. Ф., фрагменты рукописей, редкие фотографии представлены здесь в хронологическом и тематическом порядке.
21 ноября 2006 года вышел из печати красочный каталог, в котором представлена эта музейная экспозиция, открывшаяся для посетителей 23 сентября 2006 года.
Обозревая наследие А. Ф. Лосева, мы сталкиваемся с огромными трудностями. Если вдуматься, Лосева у нас никто по-настоящему еще не изучал, хотя есть отдельные серьезные работы, диссертации, сотни статей, сборники. Большие книги только начинают выходить. [375] Писать книгу о таком ученом – труд тяжелый. Сначала, видимо, надо исследовать отдельные грани его творчества, но имея в виду общее, все связующее. Тут одной книги не хватит.
Лосев слишком глубок, труден (особенно ранние книги), объемен (одна ИАЭ чего стоит), он писал в условиях жестокой цензуры. Еще удивительно, что смог столько выразить, хотя приходилось не раз ссылаться на авторитет «классиков», чтобы довести до читателя дорогие автору идеи.
375
См., напр.: Тахо-Годи А. А., Тахо-Годи Е. А., Троицкий В. П. А. Ф. Лосев – философ и писатель. М., 2003; Гоготишвили Л. А. Непрямое говорение. М., 2006 (реконструкция истоков философии языка А. Ф. Лосева); Троицкий В. П. Разыскания о жизни и творчестве А. Ф. Лосева. М., 2007; Тахо-Годи Е. А. Художественный мир А. Ф. Лосева (в печати).
Нет, видимо, придется оставить пока эту благородную и трудную задачу – помочь книгам Лосева приблизиться к читателю, приоткрыть их тайны, разгадать их символы и мифы. Передадим ее новым поколениям XXI века, не столь отягощенным проклятым прошлым пролетарской диктатуры, что оставила ощутимые рубцы в умах и сердцах наших современников. Надо пережить и забыть это прошлое, чтобы непредвзято, с чистыми руками и чистыми мыслями приняться за наследие Лосева.
Но и наши общие нынешние усилия, как они ни скромны, не останутся тщетными. Нас не станет, а первые камешки уже положены в основание. Может быть, и моя скромная книга принесет пользу, чтобы еще раз вспомнили человека, столько страдавшего за свои идеи и все-таки выстоявшего.
Философ Имени, Алексей Федорович Лосев не может быть предан забвению, ибо Имя – есть жизнь, а значит, вечная память.
Из воспоминаний об Алексее Федоровиче Лосеве
Елена Тахо-Годи «ГИГАН» [376]
Не знаю, почему именно сегодня, 24 августа 1993 года, я решила это написать. С сегодняшним днем не связано никаких конкретных воспоминаний, никаких ярких событий в прошлом. Но память не приурочена к тем или иным датам. Она или есть, или ее нет.
376
Сокращенный вариант был опубликован: Символ. Париж, 1995. № 33. С. 261–272. © Тахо-Годи Е. А., 1997, 2007.
Память родных – это и самая благодарная и самая неблагодарная память. Благодарная потому, что в памяти близких человек живет таким, каким он был в своей простой, глубоко интимной, незащищенной и слабой жизни. Память близких – это память мелочей и несущественных подробностей, это память о привычках и быте, это память о голосе, взгляде, манере держаться и говорить. Это та память, которой лишены дальние – чужие и потомки. Но именно поэтому память близких – это самая неблагодарная память. Все эти событийные мелочи, все эти мелкие подробности, вся эта важность второстепенного чаще всего заслоняет для ближних душу того, кто рядом. Ту душу, без которой человек никогда бы не был именно этим человеком, именно этой личностью. Поэтому слишком часто, как это ни печально сознавать, те презираемые и отвергаемые близкими «чужие» видят то, что мешает видеть близким их «нутряная» любовь – любовь, когда человек дорог pour rien, когда смотришь и ощущаешь только одно: «с благодарностию: были».