Лорд-разбойник

Хайатт Бренда

Но теперь она уже не могла оставаться у Сент-Клера. Перл поняла это, когда почувствовала, что ее влечет к нему так же, как его к ней. Она решила, что при первой же возможности выскользнет из его квартиры и вернется домой — чтобы находится подальше от этого мужчины.

— Вы были ко мне очень добры, — пробормотала Перл. — Хотя вы ничего обо мне не знали и понимали, что я что-то от вас скрываю… Спасибо вам.

Его взгляд потеплел, и ее сердце забилось быстрее.

— С вами легко быть добрым. Сначала я вас просто пожалел, но теперь, когда

узнал вас лучше… Теперь это не просто жалость. Я бы хотел вам помочь, насколько это в моих силах. Вы, Пегги, очень добрая и храбрая молодая леди.

Он по-прежнему называл ее «Пегги» — следовательно, ничего о ней не знал. Впрочем, она о нем знала еще меньше. Да, они из разных миров, и она скоро покинет его мир и вернется в свой. У зародившейся между ними дружбы не могло быть продолжения. Как ни грустно, но приходилось с этим мириться.

— Я просто стараюсь делать то, что считаю правильным, — пробормотала Перл. — Мир так устроен, что жить в нем нелегко.

— Мне ли этого не знать. — Он усмехнулся. — На пути благих намерений всегда возникают преграды. Наверное, вы тоже об этом знаете.

— Но наши благие намерения, в конце концов, победят, — заявила Перл. — Уверяю вас, так и будет.

Его черные глаза блеснули.

— Какая же вы идеалистка, — пробормотал он. — Но мне это нравится…

И тут Перл осознала: они с Люком уже несколько минут находятся наедине, в его небольшой квартирке, и никто, кроме них, об этом не знает. Он смотрел на нее все так же пристально, и сердце ее гулко колотилось в груди.

— Правда? Нравится? — прошептала она и сделала движение в его сторону.

— Очень нравится, Пегги. — Внезапно глаза Люка вспыхнули, и Перл прочла в его взгляде вопрос.

Не думая о том, что совершает безрассудный, даже безумный, поступок, она шагнула к нему и подставила губы для поцелуя. И так же бездумно, забыв обо всем на свете, ответила на поцелуй Люка. Наслаждаясь его силой и мужским запахом, Перл положила руки ему на плечи. А он, целуя ее, обнимал ее за талию, и ей казалось, что она ждала этого поцелуя всю жизнь.

Те несколько поцелуев, которые один ее поклонник с телячьими глазами сорвал у нее в укромном уголке, когда ей было семнадцать, не шли ни в какое сравнение с тем, как целовал ее Люк. Это был настоящий поцелуй, и Перл захотелось большего, но чего именно, она еще не понимала.

Тут Люк еще крепче прижал ее к себе, и Перл, тихонько застонав, стала поглаживать его плечи и спину. Затем она запустила пальцы в его чуть растрепанные волосы, и тут же из груди Люка вырвался стон, напоминавший рычание. В следующее мгновение рука его легла на ягодицы Перл и он крепко прижал ее к бедрам.

Перл вздохнула и затрепетала — подобных ощущений она прежде никогда не испытывала. Ей хотелось еще крепче прижаться к Люку, хотелось слиться воедино с этим мужчиной.

Тут рука его скользнула к ее груди, но она и не думала сопротивляться. Она запрокинула голову, и Люк начал осыпать страстными поцелуями ее шею. Перл же наслаждалась

его ласками; она чувствовала, что готова отдаться Люку. Да, она желала этого мужчину, хотя совершенно ничего о нем не знала.

Внезапно он принялся расстегивать верхние пуговицы ее платья. Потом вдруг пробормотал:

— О… ты прекрасна, Пегги.

Когда Сент-Клер произнес это вымышленное имя, ее словно окатило холодной водой — она тотчас же вернулась к реальности. «Боже, что я делаю?» — подумала Перл.

Она еще трепетала от желания, но все же оттолкнула Люка.

— Пожалуйста, простите меня… — пробормотала Перл, задыхаясь. — Ведь я… я никогда…

Он тут же отступил на шаг и, потупившись, проговорил:

— О Боже, Пегги, это я должен просить у вас прощения. Я же попытался… Ведь вы именно поэтому сбежали из дома, где служили гувернанткой. Она невольно улыбнулась.

— Уверяю вас, мистер Сент-Клер, вы ни в чем не виноваты. Уж если кто виноват, так это я. И можете мне поверить: то, от чего я сбежала… это совершенно не походило на то, что происходило сейчас. Хотя и сейчас я вела себя не очень разумно. Мы оба вели себя неразумно.

Он судорожно сглотнул, и Перл показалось, что теперь в его глазах было отчаяние.

— Пожалуй, и впрямь неразумно, — пробормотал Люк, — Завтра, прямо с утра, я начну поиски подходящего жилья, где бы вы могли оставаться, пока я не найду для вас места гувернантки в приличном доме. Я еще раз прошу у вас прощения. Я… я не должен был…

— Я тоже. — Перл снова улыбнулась. — Давайте больше не будем об этом, хорошо?

Он кивнул и проговорил:

— Сейчас мы пообедаем и пораньше ляжем спать. Завтра нам предстоит гораздо больше дел, чем мы успели сделать сегодня.

Люк занялся приготовлением обеда. Перл же, сидя за столом, молча наблюдала за ним. Потом вдруг спросила:

— Может, я могу чем-нибудь помочь?

Он обернулся, пристально посмотрел на нее, и Перл почувствовала, что краснеет.

— Сможете почистить горошек? — Он спросил ее об этом, вспомнив, как неумело она утром чистила апельсин.

Перл рассмеялась. Она тоже вспомнила о том, как пыталась почистить апельсин.

— О… вы, конечно, уже догадались, что у меня мало опыта работы на кухне. Но думаю, что почистить горошек я все-таки сумею.

Несколько минут они молчали. Она чистила горошек, а он нарезал купленный на рынке мясной рулет. Потом, пока горошек варился, Люк очистил оставшиеся после завтрака апельсины.

— Хлеб уже не такой свежий, как вчера вечером, но я думаю, что и сейчас вполне съедобный, — сказал он, отрезав несколько ломтей.

Затем Люк начал накрывать на стол, и Перл, увидев, как он вытащил из буфета две тарелки тончайшего фарфора, снова удивилась противоречивому стилю его жизни. Она мысленно отругала себя за то, что сама не догадалась накрыть на стол, пока он готовил. Но двух дней жизни было, очевидно, недостаточно, чтобы отвыкнуть от своих аристократических привычек.