Лорд и своевольная модистка
Шрифт:
Он позвонил.
— Питерс, спросите мисс Прайс, может ли она сейчас прийти сюда.
Компаньонка его сестер, как всегда спокойная и собранная, не заставила себя ждать.
— Что, Маркус? — Наедине они давно уже называли друг друга по имени; они заключили своего рода союз и вместе старались поддерживать в доме Карлоу порядок и благопристойность.
— Диана, что вы можете сказать вот об этом? — Он протянул ей жгутик.
— От шляпки… ни для чего другого не подойдет, слишком тонок. — Диана Прайс поднесла соломенный жгутик к глазам. —
— Она уверяла, что портниха, но не удивлюсь, если она меня обманула.
— Если она работает с дорогими материалами, значит, служит в какой-нибудь хорошей мастерской. Не обязательно высшего класса, но хорошей.
— Можно ли по соломке узнать, в какой именно?
— Да, наверное… Такое необычное плетение говорит о работе одного мастера. А может, так плетут соломку в какой-нибудь деревне… Если хотите, я составлю вам список заведений, где можно навести справки.
— Благодарю вас, буду очень вам признателен. Мне бы хотелось разыскать эту молодую особу… чтобы привлечь ее к суду, — поспешно добавил он, видя, как удивилась мисс Прайс.
Через час Диана принесла ему обещанный список. Вскоре и Питерс привез Хокинса, бывшего сыщика с Боу-стрит, чьими услугами Маркус пользовался неоднократно. Он вручил бывшему сыщику соломенный жгутик и список.
— Я хочу, не возбуждая подозрений, выяснить, в каком из заведений делают шляпки из такой соломки.
— Будет исполнено, милорд! Я разошлю туда своих дочек, они могут сыграть роль горничных знатных дам, которые ищут красивые шляпки для своих хозяек. — Хокинс просмотрел список и откланялся. — Ждите меня завтра, в это же время.
— Маркус, ради всего святого, кто этот человек?
Маркус вздрогнул. Он настолько погрузился в собственные мысли, что не слышал, как вошла мать.
— Мама… — Он поднялся, а леди Нарборо села на диван и протянула к огню холеную руку. Несмотря на то что ей предстояло весь вечер провести дома, у постели больного, графиня нарядилась в зеленовато-голубое шелковое платье и надела фамильное опаловое ожерелье. — Он сыщик. Я хочу найти ту молодую особу, из-за которой папе стало так плохо.
— Не понимаю. — У Маркуса невольно сжалось сердце, когда он заметил тонкие морщинки, лучиками разбегающиеся от внешних краев прекрасных маминых глаз. Она по-прежнему остается красавицей, но ее не назовешь молодой и жизнерадостной. — Что в том пакете? Из-за чего твой отец так расстроился?
— Чья-то грубая шутка. Там была веревка, очень похожая на змею… Наверное, папа испугался, потому что решил, что веревка живая… — Маркус нарочито небрежно пожал плечами. Если мама поймет, что за веревку прислали отцу, она неизбежно вспомнит страшное прошлое. — Скорее всего, ее прислал кто-нибудь из сумасбродных друзей Хэла — хотел подшутить надо мной, но пакет по ошибке передали
Как он и рассчитывал, его слова отвлекли мать от мыслей о пакете, и она заговорила о том, что ее беспокоит.
— Твой отец очень волнуется за тебя, — сказала она. — Ты ведь знаешь, о чем он всегда говорит, когда ему плохо. Он хочет дождаться внуков… Рассчитывать на Хэла я бы не стала. Еще несколько сезонов назад всех молодых девушек из приличных семей специально предупредили, чтобы они держались от него подальше. Ты наследник, Маркус. Пора найти себе жену и остепениться, завести детей.
К этому разговору леди Нарборо возвращалась в последнее время все чаще. Все вполне естественно, ее муж болен, и ей хочется тешить себя мыслями о потомках. И все же Маркус никак не видел возможности осуществить мамины мечты в ближайшем будущем.
Вокруг множество красавиц, и некоторые из них ему даже нравятся. Но среди них нет ни одной хорошей партии для него. Маркус знал, какая жена ему нужна: зрелая, мудрая и остроумная. Разумеется, его невеста должна быть знатного рода, ему ведь нужно заботиться о собственном имени. Богатство не так важно, слава богу, ему не нужно жениться на деньгах. Ну а внешность… Характер, конечно, важнее, но все же не хочется, чтобы его избранница была дурнушкой.
Где же найти такую?
— Мама, сезон вот-вот начнется. Обещаю, я серьезно подумаю о женитьбе. — Он представил себе толпы юных девиц, со свежими личиками и безупречными манерами, но без единой мысли в хорошеньких головках… Сердце у него упало. Отчего-то он вдруг вспомнил утреннюю гостью с зелеными глазами, решительным подбородком, голосом, похожим на теплый мед. Какая она храбрая! Она смело противоречила ему и лгала в глаза. Да, вот такая женщина ему по душе. Остается самая малость: найти настоящую леди с характером как у тощей модистки… Только никакого вранья и никаких тайн!
— Да, милорд?
— Ммм? — Вздрогнув, Маркус резко выпрямился. Видимо, он незаметно задремал у камина.
Прекрасно вышколенный Уэллоу и глазом не моргнул.
— Прошу прощения, милорд, но мы решили, что вы уехали.
— Почему? Который час?
— Десять, милорд. Подавать вам ужин в малой столовой?
— Боже правый! — Маркус задумался. Можно поехать в клуб, а оттуда — к Памеле… Нет, гораздо больше хочется остаться дома. — Уэллоу, я потерял счет времени. Насколько я понимаю, все остальные уже отужинали?
— Да, милорд, так как все решили, что вы в клубе.
— М-да… Подавайте ужин, пожалуйста. — Ему совсем не улыбалось провести сегодняшний вечер в эротических переговорах с миссис Дженсен. Черт побери, что с ним происходит?
Что, если тот смуглый незнакомец, Салтертон, явится к ним в мастерскую? Что, если он начнет ее расспрашивать, что произошло в доме лорда Нарборо? Сказать ему правду или солгать? А может, попробовать что-нибудь разузнать о нем, а потом передать лорду Стейнгейту? Но ведь он — Карлоу!