Лорд-грешник

Хантер Мэдлин

Наконец преодолев страх, грозивший парализовать ее, Брайд открыла створку и залезла внутрь. Шагнув на край чана, стоявшего под окном, и обретя равновесие, она спрыгнула на пол и зажгла свечу. Дав глазам привыкнуть к свету, Брайд внимательно оглядела слои фетра, но бумаги между ними уже не была. Осторожно двигаясь вдоль стены, она в конце концов обнаружила несколько пачек бумаги на дальнем краю стола и, капнув рядом немного воска, установила свечу, а затем на ощупь попыталась определить, в какой пачке находится нужная бумага.

Взяв

один лист, она посмотрела его на просвет: тот же узор сетки, тот же водяной знак, какие она заметила, когда приходила к Туикенему. Частые, очень характерные линии. В восьми местах линии образовывали слова «Английский банк». Не столь безупречно подделанная бумага, которую использовали для купюр тридцать лет назад, хотя весьма похожая. Брайд узнала эти волнистые линии за миг до того, как Туикенем бросил сетку в чан, и она подозревала, что Линдейл их тоже видел.

Скоро Туикенем передаст бумагу фальшивомонетчикам; значит, ей придется постоянно наблюдать за магазином, чтобы проследить весь путь бумаги до пластин. Но сумеет ли она справиться одна, или ей нужна будет помощь? У нее возник соблазн все рассказать Линдейлу: возможно, этим она сможет уберечь сестер от неприятностей, повернув дело так, как будто все делала одна. Разумеется, Линдейл ей не поверит, но ведь он может притвориться…

С другой стороны, его чувство долга и ее предательство вряд ли позволят ему быть великодушным.

Сложив один из листов и сунув его в карман, Брайд хотела загасить свечу, как вдруг услышала за стеной голоса. Она замерла от ужаса, ей даже показалось, что сердце ее остановилось. Тем не менее, грозящая опасность заставила ее действовать. Подхватив свечу, которая погасла от резкого движения, она бросилась к окну и вскочила на край чана.

Она уже летела вниз, когда чьи-то руки вцепились в нее и втащили обратно в комнату. Брайд рухнула на пол, едва не потеряв сознание.

Мерцающий огонек приблизился к ее лицу, а за ним обозначились неясные очертания трех голов.

– Проклятие, это женщина, – услышала она негромкий голос одного из мужчин.

Второй тихо выругался, и чьи-то руки стали ощупывать ее тело.

– Что вы хотите с ней сделать? – испуганно спросил Туикенем.

– Пистолет ищу. Эта знает, как с ним обращаться.

На этот раз Брайд узнала голос.

Печаль сжала ей сердце, но потрясения она не чувствовала, как будто в глубине души давно была к этому готова.

– Я просто хочу сказать, что это неприлично, вот и все.

Слушая надоедливый шепот Майкла, который вел их по темному городу, Эван вздохнул. В десяти ярдах за ними раздавались шаги Данте Дюклерка, Колина и Адриана Берчарда.

– Я много лет называю тебя Майклом и не в состоянии называть по-другому, тем более Хоторном.

– К управляющему вы не обращаетесь по имени. Все уже заметили, что я не удостаиваюсь подобного уважения.

– Это не имеет ничего общего ни с уважением, ни с

его отсутствием. Управляющего зовут Спартак. Почему родители так поступили с сыном, выше моего понимания. Но если я буду называть его Спартаком, то каждый раз не смогу удержаться от смеха.

– Вы не делаете этого потому, что это было бы неприлично.

Они повернули на Флит-стрит, и рука Эвана непроизвольно нащупала пистолет.

– Майкл, с каких пор тебя вдруг начали волновать приличия? Наши взаимоотношения давно вышли за рамки таких мелочей.

– Стали почти дружескими, хотите вы сказать?

– Естественно. Будь ты обычным слугой, которого я мог бы назвать Хоторном, ты не шел бы сейчас со мной.

– А мне кажется, я с вами лишь потому, что способен открыть любой замок.

– Очень полезная способность. И все же меня оскорбляет твое предположение, будто я использую тебя для своей выгоды.

Наконец они свернули в безлюдный переулок. Темные здания свидетельствовали о том, что здесь нет жилых домов, только магазины и фабрики.

– Значит, мы приятели, да? Парни, вместе ищущие неприятностей?

– Вот именно.

– Тогда вы не станете возражать, если я стану называть вас Эваном.

– Прекрасно, черт побери. А ты Хоторн.

Когда остальные догнали их, они всей группой двинулись к мастерской Туикенема.

– На всякий случай мне лучше зайти с другой стороны, – тихо произнес Колин и тут же растворился в темноте.

Эван не возражал, хотя это была тщетная предосторожность. Он не сомневался, что вчера Туикенем делал бумагу для банкнот; чтобы понять это, ему хватило одного взгляда на готовую массу. Теперь они пришли за уликами, и на этой стадии ночного приключения неприятностей быть не должно. Вот когда они разбудят Туикенема и заставят его привести их к фальшивомонетчикам с пластинами, тогда могут понадобиться и пистолеты.

Пристально взглянув на Майкла, Эван отступил в сторону.

– Давай, открывай.

Достав стальную иглу, Майкл нагнулся к замку.

– Простите, сэр, не получается, – наконец сказал он.

– Так сделай, чтоб получилось, Хоторн. Что толку иметь слугу с твоим прошлым, если он не может вскрыть простой замок?

Адриан Берчард протянул руку.

– Позвольте мне попытаться… Скептически фыркнув, Майкл передал ему иглу. Потыкав иглой в скважину, Адриан замер, потом повернул иглу, и Эван услышал тихий щелчок.

Майкл одобрительно присвистнул.

– Не думаю, что вы покажете мне, как это делается, сэр.

Повернув голову, Адриан молча взглянул на него.

– Я просто из любопытства. Ведь не знаешь, когда это может понадобиться его светлости, вот что я имел в виду.

Толкнув дверь, Эван шагнул внутрь и сразу понял, что пистолеты все же могут им пригодиться. Он жестом призвал своих спутников соблюдать тишину. Сквозь щель в двери задней комнаты пробивался свет, и оттуда слышались голоса: похоже, там спорили.