Лора
Шрифт:
– …что я нахожусь в теле, которое мне не принадлежит, – наконец произнес Кастор. – Мне не нужно двигаться, чувствовать, или… – Кастор снова набрал воздуха в грудь. – Я просто не знал, что делать… точнее, что сделать, чтобы не убивать его.
– Неужели это действительно было бы так плохо? – удивилась Лора.
– Во время Агона, когда Ахиллидам нельзя оставаться без лидера? – Кастор покачал головой. – Я даже не смог бы доказать, что он напал первым. Здесь нет камер, я уже проверил.
– Разве не ты их лидер? – спросила Лора. –
– Клан никогда не хотел меня. Ни когда я был ребенком, ни сейчас. Может, в какой-то момент я действительно подумал, что Ахиллидам было бы лучше, если бы вознесся Филипп. Если бы он стал…
Лора вздрогнула от пронзительной искренности слов Кастора, но тот оборвал себя на полуслове.
– Стал кем? Еще более невыносимым тираном?! Который упивается абсолютной властью? – с жаром воскликнула Лора.
– По крайней мере, он смог бы держать все под контролем, – ответил Кастор. – Он бы не… Они бы верили в него.
– Никому и нигде не будет лучше, если ты умрешь, а Филипп Ахиллеос вознесется и станет богом. Скажи, что ты это понимаешь. И веришь, что заслуживаешь жизни.
Зачем было убивать Аполлона, если не ради его силы? Лора ничего не понимала. И вдруг ее осенило. Чтобы исцелить себя. Родиться заново в новом, здоровом теле.
С четырех лет Кастор боролся с агрессивной формой лейкемии: химиотерапия, облучение, пересадка стволовых клеток. Перед началом последнего Агона болезнь вернулась с удвоенной силой, и все, включая самого Кастора, были уверены, что жить ему осталось совсем недолго.
Все, кроме Лоры.
– Пожалуйста, не смотри на меня так.
– Как «так»?
– Как будто ты боишься.
– Я не боюсь, – ответила она. – Но все это меня очень тревожит. Я пытаюсь понять, что происходит и как это, – она указала на него рукой, – случилось.
Что чувствуешь, если бремя безраздельной ответственности за клан внезапно обрушивается на тебя, или если ты – больше не прежний ты? До сих пор Лора не задумывалась об этом. Теперь она поняла, какая тяжесть лежит на его плечах, поняла его нежелание принять нынешний статус. Но было что-то еще, неясное, неуловимое.
– Какое совпадение. Я тоже в замешательстве, – пробормотал новый бог, уклоняясь от объяснения, которого она ждала. – Для начала, как ты попала в здание? Все было заперто, практически замуровано, повсюду расставили караульных. Я проверял. Только не говори мне, что ты превратилась в паука.
Лора поморщилась.
– Так же, как делала это раньше.
– Нет, это невозможно. – Кастор уставился на Лору из-под упавших на глаза темных кудрей. – На пожарной лестнице дежурят охотники. Ты не могла пройти по ней.
– Значит, я правильно сделала, что не сунулась туда, – усмехнулась Лора.
– Ты не… – Новый бог привстал. – Ты всегда говорила, что залезала по пожарной лестнице!
«О да, – подумала
Она так ему и говорила. А еще говорила, что Фуриям нравится вкус нежной плоти мальчиков и что во время посвящения в охотники его заставят пить мочу сатира[36] и бегать голышом под луной.
Не в первый раз ей приходилось признавать, что в детстве она была той еще хулиганкой. Однако у нее имелось одно оправдание.
– Я не хотела тебя волновать, – глухо произнесла она.
Кастор беспокоился обо всем на свете: о деревьях в парке, о бродячих собаках, о том, накажут ли Лору за то, что она тайком пришла его повидать, умрет ли он от рака, и что тогда будет с отцом. И Лора хотела, чтобы ее друг не переживал хотя бы из-за этого.
– Только так можно было проникнуть в здание, когда ты был… когда меня перестали пускать к тебе.
Сильные препараты разрушили иммунную систему Кастора, но Лора не могла смириться с тем, что он день за днем проводит в одиночестве. Она всегда была осторожна и не прикасалась к нему, зная, что могла принести на себе какую-нибудь заразу. Как правило, Лора просто сидела возле его кровати, пока мальчик спал, и вместе с Хироном присматривала за ним.
Новый бог недоверчиво покачал головой, его глаза расширились от ужаса.
– Это же четвертый этаж! Ты могла упасть! Ты так рисковала!
Отмахнувшись от него, Лора повернулась туда, где, едва дыша, лежал Филипп.
– Там, в клубе, ты сказал, что опасаешься за свою жизнь, – снова заговорила Лора. – Ты это имел в виду?
– Да. – Кастор сделал глубокий вдох. – Ну, и еще я просто… хотел увидеть тебя, предупредить насчет Аристоса-Рата. После Пробуждения в Центральном парке Ван не доставил меня прямо сюда, а сначала привел к тебе.
– Зачем? – Ее голос предательски дрогнул. – У тебя было целых семь лет, чтобы меня найти. Или смертность вызвала у тебя особую ностальгию? Или просто захотелось испортить мне вечер?
– Я пытался. Все эти годы я искал тебя, но ты как сквозь землю провалилась. Словно тебя никогда не существовало.
– Да, так было задумано.
От воспоминаний сердце Лоры сильно забилось.
– Я уже решил, что ты умерла. Но вчера Вану удалось тебя разыскать. Он беспокоился из-за того, что задумал Филипп, и подумал… Я подумал, что ты могла бы помочь мне спрятаться или вывезти меня из города.
У нее что, на спине теперь написано: «Предлагаю убежище бессмертным, если им угрожает опасность»?
– Но ты права, – продолжил он. – Права. Нечестно взваливать это на тебя. Наверное, я просто подумал…
– Что? Что мы все еще друзья? – закончила Лора раньше, чем успела подумать, стоит ли это говорить.
Кастор вздрогнул, хотя и попытался это скрыть, и поднялся на ноги. Лора тоже встала, чувствуя себя неуютно – тяжелые воспоминания застали ее врасплох.