Лонгин
Шрифт:
(выходя из себя)
Упрямый сброд! Да есть ли в вашем сердце
Хоть капля жалости?
Он должен быть распят!
Сегодня праздник ваш, и ради Пасхи
Помиловать готов я одного
Из осужденных. Вот стоит несчастный
Безумец. Окровавлен и избит,
Оплеван и подвергнут поношенью,
Довольно кары он понес за речи,
Хотя б и дерзкие. А вот разбойник,
По уши не в своей — в чужой крови.
Бунтарь,
Кого же вам на Пасху отпустить?
Варраву! Отпустите нам Варраву!
В своем ли вы уме?
Разбойник лучше,
Чем богохульник! Отпусти Варраву!
Кого хочу — того и отпущу!
Мы на тебя донос напишем в Рим,
Что отпустить велел ты бунтаря,
Оспорившего кесарскую власть!
И что причиной новых беспорядков —
Твоя гордыня и вражда с Каиафой!
(слегка тушуясь)
Царь Иудейский — вовсе не бунтарь,
А просто сумасшедший!
Власти Рима
О том не знают!
Отпусти Варраву!
Распни его! распни! У нас есть Кесарь!
Вот Человек! Взгляните: невиновный
По всем законам Рима, он наказан
Властями Рима ради вашей веры!
Чего же вам еще? Я не хочу
Казнить его и лить невинной крови!
На нас Его вся кровь! На детях наших!
Казни Его, Пилат — коль Он невинен,
Твою вину мы на себя возьмем
И детям по наследству завещаем!
Будь проклята, разнузданная стая
Ублюдков кровожадных! Подавитесь!
Нажритесь плоти и напейтесь крови
Невинного — я руки умываю!
Один из солдат вносит чашу с водой для умывания. Пилат окунает в нее ладони, потом показывает руки толпе.
Смотрите все! Хрустальной, чистой влагой,
Не обагренной праведною кровью,
Вода течет на землю с рук моих!
Я чист перед богами, перед Римом,
И перед вашим Богом, если есть Он.
Лонгин подает Пилату указ о помиловании, другой солдат приносит на доске перо и чернильницу.
Смотрите все: я чистыми руками
Беру папирус. Вот мое стило,
Копью подобен кончик заостренный,
Чернила с него капают — но кровью
Они сейчас на белый лягут лист.
В последний раз: чье имя мне писать?
Кто будет жить сегодня ради Пасхи,
А кто умрет?
Пускай умрет Иисус,
А жить Варрава будет!
Глас божий.
(Подписывает указ)
Властью Кесаря и Рима
Сегодня Иисус из Назарета
Как подстрекатель к мятежу и бунту
На Лобном Месте должен быть распят.
(Отдает подписанный указ Лонгину)
Ты казнь свершишь. Бери солдат и действуй.
Сегодня праздник. Долго не возись —
Тела до темноты убрать придется.
Потом доложишь.
Действие 2
Трое солдат сидят на земле и играют в кости. Издалека доносится женский плач, время от времени слышны стоны.
(трясет кости) Ну же, Меркурий! Я что, мало приносил тебе жертв! Пошли же мне шестерочку, шестерочку, шестерочку….
Бросает кости. Разочарованно хлопает себя ладонью по бедру.
«Шестерочку, шестерочку»… Ты не Меркурию жертвы приносил, а Бахусу. В храме я тебя ни разу не видал, все больше в кабаке.
Бросает кости. Двое партнеров по игре тихим «О-о!» выражают свою капитуляцию. Максимус берет окровавленный хитон и по-хозяйски складывает.
Да ладно. Не очень-то и нужна эта тряпка. И в кровище вся…
(смеется) Что, зелен виноград? Хитон-то хороший, цельнотканый — а кровищу и отстирать можно.
А знаете, какая жертва Меркурию больше всего угодна?
Ну?
Белый воробей или ворона! Вот, если перед гермой принести в жертву белого воробья или ворону, а потом их кровью помазать себе ладони и лоб, то потом уж удача тебя не оставит. Я знал одного парня, который так сделал — он родом из Севастии, мы с ним в третьей манипуле вместе служили. Так он удачливый был — прямо не могу. В кости с ним хоть не садись, всю манипулу обыгрывал. Он-то мне этот секрет и открыл.
Так он, небось, жульничал!
Вестимо, жульничал! А для этого знаешь, какая удача нужна?
Человеку, который способен изловить белого воробья или ворону, Меркурий и так покровительствует от рождения. Нужно родиться в тот день и час, когда Меркурий сильнее всего на небе. Этого жертвами не добиться — тут решают боги. Знаете, как один мужик написал: «Раб может выйти в цари, пленник — дождаться триумфа; только счастливец такой редкостней белой вороны».