Лондонцы
Шрифт:
Сказано это было с не меньшим негодованием, чем тирада, произнесенная чуть ранее Мириам.
— Честно говоря, я не понимаю, как мог квартирмейстер дать чернокожему направление на нашу площадь! Отправил бы его куда-нибудь поближе к порту и докам — там полно таких, как он.
— Наверняка так и придется сделать, — сказала Лия. — Представляешь, что подумают мужья, сражающиеся на войне, когда узнают, что в их отсутствие в доме поселился негр! Нет уж, пусть поищет дураков в другом месте!
Обе женщины заметили Кейт, но не подали виду.
— А разговаривает он совсем не как негр, — заметила мисс Хеллиуэлл,
— А кто это такой? — спросила, отворачиваясь от Кейт, Лия.
Кейт, замешкавшаяся возле калитки, вспомнила ту счастливую пору, когда она заходила к Джениингсам как к себе домой и Лия спешила ей навстречу, на ходу отряхивая муку с ладоней и предлагая отведать ее бубликов и блинов.
— Это прославленный капитан судна «Реванш», в одиночку сражавшийся с испанским флотом! — Голос мисс Хеллиуэлл зазвенел от переполняющего ее восторга, как всегда с ней случалось, когда она говорила о милых ее сердцу усопших. — Альфред Теннисон написал о нем чудесное стихотворение. Я вступала с ним недавно в контакт, в надежде получить от него советы для мистера Черчилля.
Кейт не слышала, что ответила Лия: покраснев от унижения, она уже поднималась по ступенькам на крыльцо.
Молодой моряк, о котором они судачили, совсем недавно был ранен в бою. А Лия и мисс Хеллиуэлл говорили о нем так, словно он был чужак, а не защитник Великобритании. Как они посмели утверждать, что никто не сдаст ему комнату на площади Магнолий! Они отнеслись к нему так же, как и к ней.
Возле входной двери Кейт остановилась и обернулась на площадь, не обращая внимания на то, что Гектор рвется домой. Сумерки быстро сгущались, но все же ей удалось разглядеть Лию и мисс Хеллиуэлл, продолжающих оживленно сплетничать, и моряка на костыле. Он возвращался от калитки Хетти, удрученный очередным отказом. Об этом легко было догадаться, глядя на его поникшие плечи. Моряк неуклюже поправил котомку за спиной и, опираясь на костыль, пошел к нижней части площади.
Гектор заскулил и потянул Кейт за полу пальто.
— Минуточку! — Кейт поставила корзину на крыльцо и взглянула на церковь. Оттуда доносились отголоски праздничного песнопения и звон жестяных кружек для пожертвований. Кейт решительно повернулась и, сбежав по ступенькам, подошла к калитке, не обращая внимания на протестующий лай собаки. Взгляд ее устремился на парк, окутанный вечерней мглой. Она лихорадочно думала, что ей предпринять. Молодой моряк в этот сочельник оказался один, вдалеке от дома; он недавно выписался из госпиталя после ранения, полученного в бою. И вот теперь с ним обращаются как с изгоем лишь из-за того, что у него темная кожа.
— Сейчас я впущу тебя в дом, — обернувшись, утешила она скулящего Гектора. — Но придется побыть немного одному. Не волнуйся, я мигом!
Кейт отперла дверь и, впустив пса, который пулей убежал на кухню и устроился там на своем коврике, вошла в прихожую и поставила корзину на пол. Затем она снова вышла из дома, заперла дверь и под отголоски пения церковного хора, затянувшего рождественский гимн, поспешила следом за моряком в сторону Магнолия-Хилл.
Глава 14
Впереди нее в сгущающейся мгле отчетливо белела его вещевая сумка,
Карл был здесь завсегдатаем, но она переступала порог «Лебедя» всего раз или два, чтобы позвать ужинать отца, заболтавшегося с приятелями о делах крикетного клуба или чересчур увлекшегося игрой в дартс.
Десятки пар изумленных глаз тотчас же уставились на Кейт. Альберт, одетый в форму ополченца, сидел за столом с Дэниелом Коллинзом, у обоих в руках было по кружке пива. Заметив Кейт, Альберт вздрогнул от удивления, да так, что даже расплескал добрую половину драгоценной влаги на суконные брюки.
Мистер Ниббс, в мундире бойца ПВО, стоял возле стойки вместе с Чарли. От своего заклятого врага-конкурента он предпочитал держаться подальше и разговаривал с ним лишь в случае крайней необходимости. Он тоже вытаращил на Кейт глаза и пробормотал:
— Какого черта ей здесь надо?
— Как ты здесь очутилась, мой бутончик? — спросил Чарли, не дожидаясь, пока его приятель разразится потоком брани. — Похоже, ты ошиблась дверью! Впрочем, в такой кромешной тьме любой мог бы ошибиться.
Моряк, тоже стоявший у стойки, застыл, не донеся кружку с пивом до рта. В глазах его Кейт прочла немой вопрос: что делает молодая беременная женщина в сочельник среди подвыпивших мужчин? Ведь она явно не походила на красотку, надеющуюся весело провести в мужской компании вечер.
— Нет, Чарли, — заверила его Кейт, подойдя к стойке, — я не ошиблась дверью. Насколько я поняла, — обернулась она к моряку, — миссис Коллинз отказала вам в жилье?
— Дамы не обслуживаются! — нарочито громко перебил ее бармен.
— Я и не собираюсь пить, — заверила его Кейт, отметив, к своему удивлению, что моряк при ярком свете выглядит не таким уж и темнокожим, как ей показалось. Его симпатичное лицо было скорее цвета молочного шоколада, чем черного дерева.
— Если хотите, можете остановиться у меня, — заявила она, решив взять быка за рога.
Кружка Ниббса со стуком опустилась на стойку, на этот раз, злорадно подумала Кейт, наверняка выплеснув остатки содержимого.
— Ах, так вы тоже домовладелица! — вскинул брови моряк. — А мне показалось тогда, будто…
— Никакая она не домовладелица, — грубо перебил его Чарли. — Она почтенная молодая дама, и ей незачем впускать на постой матросов.
— Успокойся, Чарли! — сказала Кейт. — У меня много свободных комнат, и если я сама не возьму к себе постояльцев, их направит ко мне квартирмейстер. — Она обернулась к матросу: — Так что, если хотите, можете остановиться у меня.
— Не спеши, бутончик! — нахмурился Чарли. — Твоего отца сейчас нет дома…
Кейт услышала, как Дэниел Коллинз говорит Альберту:
— Мне всегда казалось, что Кейт — порядочная девушка, хотя ее и воспитывал немец.
— Дело не в воспитании, — вздохнул Альберт, вспомнив о старшей дочери. — Во время войны у всех молодых баб ум за разум заходит. Мейвис добавила Мириам больше седых волос, чем Гитлер со всем своим проклятым воздушным флотом.
— Да, мне нужна комната, — не обращая внимания на реакцию окружающих, сказал матрос и отставил наполовину опустошенную кружку. — Я готов следовать за вами. И чем скорее, тем лучше.