Ломота
Шрифт:
И всё... больше ни о чём другом я думать не мог. Поднялся в кабинет Глеба, и наблюдал за тем, как она вышагивает вдоль газонов, что-то замеряя и высчитывая, а затем записывая в свою записную книгу.
Как же вовремя начался дождь...
— Просто уйди, — Дина складывает руки под грудью, а я тихо, но разочарованно вздыхаю, глядя на этот мешок, в который она облачилась.
— Чай? — приподнимаю бровь, в надежде остаться здесь как можно дольше.
— Вот-вот приедет Роберт, — вскидывает брови. Имя её муженька отдавалось
С моих губ срывается смешок, и я слабо качаю головой, пряча свою улыбку за ладонью. Делаю вид, что тру щетину, чтобы лишний раз не злить её. Иначе, мы так ни к чему и не придём.
— Он приедет только завтра, — опускаю взгляд на её ножки, отмечая аккуратные пальчики, которые она поджимала, нервничая.
— Откуда тебе знать?! Ты не его начальник!
— Не его, — подтверждаю, — но пару часов назад я был на встрече с ЕГО начальником. И тот при мне отправлял твоему муженьку билеты. Его рейс только завтра утром, Дина.
Шах и мат, дикая кошка...
Она вздрагивает, когда телефон, который она уронила, заиграл приятной мелодией. Я перевёл взгляд на мобильник и поднял его с пола. Взглянул на не определившийся номер. Не успел протянуть его ей, как Дина сама выхватила гаджет из моих рук.
— Да? — мгновенно ответила на вызов и, зыркнув на меня остервенело, отвернулась, направляясь в одну из комнат, — добрый вечер! Да, я ждала вашего звонка.
Судя по терминологии, я понял, что это рабочий звонок. Но, как только она скрылась в комнате, я, воспользовавшись моментом, скидываю с ног обувь. Пиджак стягиваю с плеч и бросаю тот на банкетку в прихожей.
Я снова это чувствую. Удавку на шее. Ошейник. Цепь, за которую она тянет. Или не она. Но я опять ощущаю себя на привязи. К ней. Поэтому просто иду на её голос, словно под гипнозом.
Останавливаюсь на пороге в спальню, глядя на то, как Дина, опустившись на кровать, что-то ищет в своём ноутбуке, а затем диктует это звонящему. Она поджала одну ногу под себя, в то время как вторая кончиками пальцев едва касалась пола.
Кажется, она даже не замечает моего присутствия. Она склонила голову над компьютером, а тёмные волосы тут же закрыли её лицо.
Прохожу дальше и останавливаюсь возле комода. Скрипнул зубами, задерживая свой взгляд на фото в рамке. Счастливые возлюбленные, мать их: этот недоносок скалился, глядя мне в глаза, и обнимая со спины Дину. На Дине узкое вечернее платье, обтягивающее соблазнительные формы словно вторая кожа. Она улыбается, положив голову ему на грудь.
Я касаюсь кончиками пальцев стеклянного среза и слегка толкаю рамку. Та падает, и я удовлетворённо улыбаюсь, когда лицевая сторона их совместного фото оказывается прижатой к древесине.
— Что ты делаешь?! — за спиной раздаётся её возмущённый голос. А я и не заметил, что она уже закончила разговор, —
Я развернулся к ней, и закрыл собой комод, словно вообще не в курсе, о чём идёт речь.
Дина хлопнула крышкой ноутбука и, убрав тот на прикроватную тумбу, подскочила с постели. Подошла ближе и сделала попытку обогнуть меня. Протянула руку к комоду, но я не позволил ей этого сделать. Перехватил тонкое запястье, и она тут же дёрнулась от меня, словно ошпаренная. Но я не отпустил. И даже не ослабил хватку.
— Отпусти! — зарычала, делая ещё одну попытку дотянуться до фото и вернуть всё на место, — ненормальный! Что ты здесь вообще забыл?! Кто позволял тебе сюда заходить?!
Она продолжала пыхтеть и изворачиваться, чтобы освободиться от моих оков. Но мне это даже нравилось. Я сделал шаг, вынуждая её попятиться и упереться икрами в корпус кровати. В этот момент я видел, как вспыхнуло её лицо. Как сверкнули глаза, а ресницы беспокойно задрожали.
— Один поцелуй, Дин? — знаю: моя наглость не имеет границ. Это непростительно и даже неразумно. Я ведь не мальчишка... хоть она и имела неосторожность бросить в лицо мне это слово. Возможно, в какой-то степени, она была права.
— Твою мать, Марат! — выпалила, и, согнув руки, и локтями впилась мне в грудь, — ты больной! Ненормальный! Ты не слышишь меня! Ты не слышишь никого, кроме себя!
— Я слышу, Дина, — склонился над ней, чувствуя горячее дыхание, опаляющее мне ключицы, — я слышу больше, чем ты думаешь. Больше, чем ты даже можешь себе представить.
— Я не хочу, — надломлено. Глядя мне в глаза, — это неправильно... пусти!
Ещё один толчок. Но после него я не даю ей отдалиться. Одной рукой обхватывая её талию, и прижимаю крепче. Этот вязаный мешок сполз с её плеча, открывая мне доступ к телу.
Вот и доказательство: тебя волнует лишь правильность собственных поступков.
— А что есть правильно? М, Дин?
— У меня есть муж, — тихо. Почти жалобно. Словно выпрашивая у меня пощады, честное слово, — я не могу?
Это был вопрос?
По моей спине пробежала холодная дрожь. Я ещё больше склонился над ней, замечая, что Дина перестала дышать.
Я видел это. Я читал мольбу в её глазах. Она безмолвно молила меня остановиться.
— Поверь мне, Дин, это будет один из самых правильных поступков в твоей жизни, — бля... у меня просто язык не поворачивается, сказать ей всё, как есть. Обухом по голове сообщить о том, что её благоверный не пропускает ни одной юбки. Что ей не следует держаться за эту мразь!
— Иди ты! — почти рычит мне в губы, — пошёл к чёрту, Марат! — Дина извернулась словно змея. Умудрилась поднять освобождённую руку и занести её над моим лицом. Она едва не выцарапала мне глаза! Как и обещала.
Конечно же, я успел.