Локальная метрика
Шрифт:
— Александр Васильевич! — позвал он.
— Да, что вам? — отвлёкся от созерцания стоящего перед ним пульта с ключом и кнопкой профессор.
Кабель от пульта был подключен к связной аппаратуре КШМ-ки, так что, видимо, именно с него будет даваться команда на подрыв.
— В городе могли остаться люди.
— Вряд ли, — ответил тот равнодушно, — но, даже если и так… Что с того? У нас приказ.
— Вас это не смущает?
— Не особенно. Любое значительное действие сопровождается жертвами. Но и бездействие тоже. Делай что должно и будь что будет.
— Как
— Не лезли бы вы, батюшка, не в свое дело. Вы тут человек случайный, радуйтесь, что живы остались. А цели, средства и их соотносимость оставьте тем, кто допущен к гостайне. Иначе попадёте пальцем в небо.
— Вы так в своей правоте уверены… Совесть не заест?
Профессор пожал плечами, демонстрируя отсутствие интереса к беседе. Олег замолчал. Возможности как-то повлиять на ситуацию он не видел.
Звук моторов за стенками кунга изменился, перестав отражаться от стен домов. Колонна выехала из города.
— Десять минут до точки, — сказал сидящий в наушниках связист.
Вскоре пол наклонился — машина пошла вверх, а потом в обратную сторону — вниз. Замедлилась, остановилась. Открылась дверь, в будку кунга влез Карасов.
— Готовы?
Профессор кивнул.
Полковник достал из кармана металлический ключ на цепочке, вставил его в пульт, повернул.
— Жмите.
Профессор откинул крышечку с кнопки, палец на секунду завис…
— Отвернитесь от двери, — сказал Карасов Олегу, — мы хоть и за холмом, и взрыв почти наземный…
Щелкнула нервно вдавленная кнопка. Олег непроизвольно сжался — но ничего не произошло.
— Ну и что опять? — полковник уже даже не злился, а спрашивал с какой-то обречённостью.
— Сигнал не прошел, холм закрывает, — сказал профессор, — надо антенну поднять.
— Разворачивайте антенну, — скомандовал Карасов связисту, — и побыстрее!
Тот, кивнув, выскочил из кунга и закричал что-то солдатам. Олег вылез за ним, наблюдая, как военные суетятся, выдвигая сбоку телескопическую конструкцию антенной мачты.
— Полковник, это действительно необходимо? — спросил он Карасова.
— Абсолютно, — сказал тот, — слишком много оружия там осталось. И не только оружия. Нас уничтожат содержимым наших же складов.
— И оно действительно того стоит? Ну, эта ваша цель, какой бы она ни была?
— Даже не сомневайтесь.
— Антенна развёрнута, передатчик готов! Тестовый сигнал прошел, отклик есть!
— Да жмите вы там уже! — громко скомандовал полковник, поворачиваясь спиной к холму.
Секунды бежали, ничего не происходило.
— Что там опять? Вы же должны были отключить задержку?
— Не знаю, — из кунга вылез озадаченный профессор, — сигнал проходит, подрыва нет.
— А знаете, Александр Васильевич, — задушевно сказал Карасов. — Я вас сейчас отправлю обратно в город подрывать его вручную. Родина вас не забудет. Присвоим вам что-нибудь такое посмертно, бюст на родине героя… Вы где родились?
— В Калуге, — упавшим
— Вот там и поставим. И табличку бронзовую на дом. С надписью: «Здесь родился тупой косорукий долобоёб, который не смог выполнить элементарную задачу командования!» — Карасов уже орал.
— Полковник, я…
— Воздух! — закричали от головной машины. — Воздушная цель с запада! Быстро приближается!
— Всем покинуть машины и рассредоточиться! — крикнул полковник в рацию. — Танки, с вас прикрытие!
— Да уйдите вы с глаз моих! — уже без рации, Олегу и профессору. — В кусты, вон, спрячьтесь что ли…
— Что же так через жопу-то всё? — вопросил он в пространство.
Но никто ему не ответил.
Глава 28. Артём
Загрузились в БРДМку весьма плотно. Борух деловито разоружил гостей под предлогом «всё равно пользоваться не умеете» и хозяйственно складировал «Хашимы» в десантный отсек. Новенький «Печенег» с оптикой и глушителем он и вовсе забрал себе, заявив: «Давно такой хотел». Растерянному пулеметчику выдал свой РПК, причём без патронов, «до восстановления доверия». После чего не постеснялся использовать гостей как рабочую силу — заставил демонтировать пулемёты со стены, включая поломанный («запчасти есть, восстановлю на досуге»), перетаскать ящики с боезапасом и коробки с едой… В общем, проявил настоящую военно-хомячную запасливость. Ольгу, впрочем, это не затронуло — она осталась при оружии и вне погрузочной суеты. Ну и вторая девушка — Анна — тоже проигнорировала майорские распоряжения. Даже гранатомёт свой не отдала, решительно сказав: «Умею, уж поверьте». Борух только посмотрел на неё с печалью, вздохнул и оставил в покое.
В результате набились как кильки в банку, и Ольга всю дорогу сидела со мной в обнимку, приводя в неуместное волнение запахом полыни, миндаля и порохового нагара.
Отправились на склад, где уже, оказывается, шла планомерная мародёрка. У ворот стоял стимпанковский локомотив Миколы, в прицепные телеги которого несколько деловитых мужичков таскали военные серые ящики.
— Ого, а вы времени не теряете, — сказал майор, вылезая из машины.
— Нам нужно оружие, и как можно быстрее, — сказала Ольга.
— А до сих пор его у вас не было?
— Практически нет. Необходимость не возникала.
— Тогда оно вам и не поможет. Вы из него разве что застрелиться сумеете.
— Я понимаю, — вздохнула рыжая, когда мы уселись вокруг стола внутри спрятанных за пожарным щитом помещений, — но выбора у нас тоже нет.
— Оль, да расскажи ты им уже, — внезапно подала голос Анна, — ну куда они теперь денутся-то?
Рыжая помолчала, подумала. Встала, походила. Присела на край стола. Я наблюдал за этим с нескрываемым удовольствием — уж больно хороша барышня. Пластика, движение, линия бедра… Ух. А вот Борух, клянусь, косился на Анну. И было в его взгляде что-то такое, выдающее не полную железность нашего стального майора. А что такого? Он мужик ещё не старый, хоть и лысоват со лба.