Логово гадюк

Найт К. А.

— Привет, горячая штучка.

— Привет, Птичка, — бормочет он, лизнув мое ухо. — Я был занят, и теперь ты мне нужна.

Повернувшись в его объятиях, я вижу кровь, покрывающую его обнаженное тело. Я не спрашиваю, чья она, но есть что-то в голом Дизеле, покрытом кровью, что заставляет мою киску сжиматься. Его светлые волосы липкие и матовые от крови, его губы растянуты в дерзкой, безумной улыбке.

Может быть, дело в том, что я чуть не потеряла их. Может быть, дело в том, что мне нужно почувствовать себя живой, ощутить их в своих объятиях. Заменить эту кровь на моих руках их кожей и любовью.

А может, я просто трахнутая на всю голову девка и постоянно хочу выбить им мозги. Но я бросаюсь на Ди, и он ловит меня со смехом, его руки ложатся на мою задницу и сжимают ее, пока он ведет нас назад, а я не упираюсь спиной в стену. Я задыхаюсь, когда дыхание вырывается из меня, мои ребра все еще очень чувствительны, когда он прижимается своими губами к моим.

Я чувствую привкус сигарет и крови на губах Ди и стону, ищу большего, пока наши языки переплетаются. Наши тела становятся скользкими от брызг, падающих на нас, которые на мгновение омывают нас от грехов.

Я даже не могу сказать ему, как много для меня значило то, что он ухаживал за мной прошлой ночью. Он был таким нежным и милым. Да, Дизель может быть сумасшедшим, он может быть одержимым и помешанным на крови, но он любящий. Он добрый и страстный, и когда ты принадлежишь ему, ты сливаешься с ним на всю оставшуюся жизнь.

Он стонет мне в рот, когда его пальцы проникают между нашими телами, скользят по моей влажной киске и погружаются внутрь меня быстрым, жестким толчком.

— Такая чертовски мокрая, Птичка, — бормочет он мне в губы.

— Всегда, — отвечаю я, потираясь о его руку. — Будешь трахать меня или дразнить?

Дизель рычит, наклоняясь, чтобы сильно укусить меня за шею, заставляя меня хныкать, даже когда я сжимаюсь вокруг его пальцев, боль и удовольствие прогоняют всю неуверенность, страх, злость и беспомощность последних двух дней.

Дизель всегда знает, как заставить меня почувствовать себя живой.

— Трахни меня, — рычу я ему в губы.

Усмехаясь, он высвобождает пальцы, опускает меня на скользкий пол и быстро поворачивает меня, разбивая мою пострадавшую щеку о кафель, когда я стону от боли. Он трется своим твердым членом о мою попку, облизывая и покусывая мое ухо.

— Помнишь наш первый раз?

Я киваю, задыхаясь от нетерпения, раздвигая ноги, позволяя ему тереться членом о мою киску.

— Помню, как впервые увидел тебя. Такую красивую, такую опасную. Я немного влюбился в тебя в тот день, когда эти большие, яростные глаза посмотрели на меня. С тех пор я не перестаю думать о тебе. Ты - мое гребаное наваждение, Птичка. И так будет всегда, — рычит он, выпрямляется и врезается в меня, заставляя кричать и от боли, и от удовольствия.

Дизель сильно прижимает меня к стене, его рука на моей шее, чтобы удержать меня там.

— Это будет быстро и жестко. Прошло слишком много времени. Позже я наполню твою задницу своей спермой, пока они будут за этим наблюдать, но сейчас… сейчас я подчинюсь тебе.

Он вжимал мои руки в стену, кровь капала с наших тел и смешивалась у наших ног в стоке, я стонала его имя. Ди откидывает мою голову назад, запустив руку в мои волосы, его член входит и выходит из меня, становясь все тверже. А он двигается только быстрее, пока мои руки скользят по кафелю.

— Ди,

пожалуйста, — умоляю я.

Он рычит и входит и выходит из меня без всякого ритма. Я беспомощна перед ним, пока Ди вытягивает из меня удовольствие.

— Я так чертовски сильно люблю тебя, Птичка, ты - мое все. Я готов убить любого ради тебя. Я готов на все ради тебя. Я бы ползал на своих гребаных коленях, чтобы быть рядом с тобой.

Я хнычу от его слов, удовольствие нарастает внутри меня, вытягиваясь из самых пальцев ног. Я в отчаянии толкаюсь в его руки и член, так сильно желая кончить. Голова кружится, глаза закрываются, в ушах звенит, и я знаю, что в любую минуту он просто вырвется из меня.

— Я чертовски сильно люблю тебя, — рычит он, его вторая рука тянется и хватает мою киску в собственническом, жестком захвате, который заставляет меня мгновенно вылететь за край.

Я кричу о своем освобождении, беспомощно борясь с ним, сжимаясь вокруг него, мои бедра двигаются, а голос надтреснут, когда я дрожу и извиваюсь. Я чувствую, как голова Ди прижимается к моей спине, и его сперма вытекает из моей киски, а я тяжело дышу, прижавшись к стене душа.

Он прижимается своим телом к моему, пока между нами не остается ни сантиметра пространства, и мы оба дрожим от ощущений только что накрывшего нас оргазма. Его голос звучит хрипло и низко.

— Я знал, что в тебе есть это, Птичка, чтобы стать нашей… стать Гадюкой. А теперь посмотри на себя - наша собственная королева.

Королева.

Красиво звучит.

Жизнь с ними никогда не будет скучной.

~

Гарретт медленно идет на поправку, как и Кензо. Но они как большие дети, и мне приходится говорить им, чтобы они взяли себя в руки и перестали хандрить через два дня. Райдер взял отгул на работе, и, честно говоря, приятно, что он рядом. Дизель исчезает на целый день, но когда он возвращается, то клянется никогда больше не покидать меня.

А потом он протягивает мне руку.

С коробкой.

Честно… это чертовски романтично. Оказывается, это была рука парня с ирокезом, Эндрю. Вот это подарочек.

Хотя я не знаю, что нужно делать, чтобы сохранить руку, так что оставляю это на усмотрение Дизеля. Однажды я даже застала его за тем, как он хвалил Гарретта, на что здоровяк ударил его по лицу и вырубил. Когда он пришел в себя, он хохотал во все горло.

Сумасшедший ублюдок.

Райдер возвращается к работе, но начинает делать это со стола в столовой. Я слышу много ругани на другом конце телефона. Оказывается, он уничтожает все, что осталось от Триады.

Однажды, когда я чувствую себя назойливой, я устраиваюсь у него на коленях, пока он разговаривает по телефону - ладно, я надеюсь на повторение инцидента в офисе, но этого не происходит. Он вдруг начинает нервничать и прижимает меня ближе. Его нос касается моей шеи, и он втягивает воздух, прежде чем выпрямиться и начать звонок.

На другом конце звучит женский голос, хриплый, от которого я даже вздрагиваю, но Райдер, кажется, этого не замечает. Нет, на его лице написано уважение к этой женщине, кем бы она ни была. Ревность пронзает меня, и он, должно быть, замечает это, потому что задирает мою рубашку и хватает мою голую киску под столом. Просто держит ее. Как собственник.