Лога
Шрифт:
— Мир на стану-у!
— Милости просим, Макар Яковлич! Иди, погрейся!
На пеньке сидел Михайло Малышенко. Черная борода густо обложила его подбородок, большие глаза освещали исхудалое лицо.
«Здорово вымотала его тюрьма-то», — подумал Скоробогатов.
Малышенко улыбнулся Макару и, глядя на ярко пылающий костер, тихо промолвил:
— Ну вот, тем лучше, что приехал.
У костра стоял Гурьян. Он только взметнул глаза на Скоробогатова и снова их опустил в землю, что-то обдумывая. При виде Скоробогатова по его лицу пробежала
Тут же был и Суханов.
Скоробогатов не знал, с чего начать разговор. Сердце его усиленно колотилось.
— Ну, как дела, Михайла, когда приехал?
— Недавно…
— Выпустили?
— Выпустили, только не всех… Ты что, Макар Яковлич? Насчет ложков пригнал сюда?
— Да, насчет логов.
— Ну, как делаться-то будем?
Окружившие костер люди насторожились.
— А, по-моему, так и делаться нечего… Лога мои… Я их взял в аренду.
— У кого? — вызывающе крикнул Гурьян.
— У кого бы ни взял, на то документ имею.
— Теперь вашими документами только подтереться, — сказал Гурьян.
По лицу Скоробогатова разлилась краска.
— Погоди, Гурьян, — спокойно сказал Малышенко, — Ругаться мы не будем, а сделаем все так — честь по чести. — Он подумал и сказал: — Работать будем на логах-то Макар Яковлич! — И он спокойно посмотрел в его глаза.
— А право-то вы имеете на них?..
— По прежним законам не имеем, а по новым — так мы имеем… Да, имеем! — решительно сказал он, тряхнув головой.
— А, по-моему, так и говорить с ним не следует, — бросив злобный взгляд на Скоробогатова, сказал Гурьян и отошел бормоча: — Так бы я ему башку и размозжил.
— Так это как же?.. Выходит, теперь кто кого смог, тот того и с ног? — спросил Скоробогатов.
— Зачем?.. С ног сшибать не будем, — ответил так же спокойно Малышенко.
— Да так выходит. Понадобились лога — давай. А там и Безыменка понадобится.
— И возьмем! — крикнул Гурьян. — И Безыменку возьмем!
— Ну, это, пожалуй, не по плечу берешь, Гурьян, — сказал Макар.
— А вот возьмем!
— Нет, не возьмешь…
— Возьмем!
— Права на то не имеешь!..
— Прав не будет — добудем, катись отсюда, живоглот!
Гурьян приближался к Скоробогатову, втянув голову в плечи.
— Довольно попользовался, Макар Яковлич! — крикнул Суханов, — Теперь наше право.
— Народная земля-то, — подхватили из толпы.
Всех больше кричал Гурьян.
— Я пробу делал… Жилку отыскал, а он за взятку это место отхватил… Я хищником оказался.
— Хищники? Не мы хищники, а они. Мы честно робим… Мы старатели, все богатимые места отыскиваем, а потом нас по шапке, — поддержал кто-то из толпы.
— Нечего канителиться, за работу надо приниматься. Давай, Михайла, орудуй!
Малышенко, улыбаясь, молча стоял у костра. Скоробогатов, стиснув зубы, сел на лошадь. На Безыменку он не заехал, а прямой дорогой поскакал в Подгорное. По дороге он встретил отца. В нагруженной приисковым скарбом телеге, тот ехал
— Ты куда? — спросил Макар.
— Туда, на Акимовские!
— Воротись.
— Это пошто?..
Макар безнадежно махнул рукой.
— Народу туда насыпало много. Без всяких заявок начинают работать.
— Чтой-то? — испуганно крикнул Яков, и, хлестнув лошадь, погнал, не слушая сына.
Макар чувствовал, что почва под ним колеблется, и он стремительно катится по наклонной плоскости. Многие рабочие из забоя разбрелись. На Акимовских логах работали артелями и в одиночку, перебуторивали землю и даже подошли вплоть к логам на Безыменке. А Яков, потеребливая бороду, с каким-то затаенным торжеством говорил сыну:
— Обанкротишься!
С сыном он был теперь неласков, говорил презрительно, насмешливо.
— Детки блудят — родителев своих губят. Из-за твоих затей и я у народа не в почете. Как пес бездомный.
— С чего ты это взял?
— А с того же! С Акимовских-то меня шугнули из-за кого? Из-за тебя! Мироедом зовут. А какой я мироед? Ты там с ними заводил всякие художества, а я виноват. Ты блудил, а я окачивайся. Нет брат, так не пойдет. Выходит, что отец сыну сосед, если по разным дорогам пошли.
Макар зашел однажды в горное управление. Как всегда, он смело прошел в кабинет управляющего… и в недоумении остановился на пороге. На месте Ерофеева сидел новый управляющий — совсем еще молодой, чистенький человек. Скоробогатов потоптался и хотел уж было выйти, но окрик «зайдите!» его остановил. Скоробогатов сел в знакомое кресло, которое стояло здесь еще при Маевском.
— Да.
— Вы ко мне? — спросил управляющий.
— Да.
— Я вас слушаю.
Скоробогатов недоверчиво посмотрел на незнакомца: «То ли не управляющий — щенок белогубый!» Но все же рассказал ему, что взяли лога и грозят взять Безыменку. Управляющий слушал и шлифовал розовые ногти.
— Мне вас очень жаль… Это очень печальная история, но сделать я не могу ничего, — он пожал плечами. — Придется потерпеть, пока не уляжется эта канитель.
— Куда мне надо обратиться?
Управляющий пожал плечами.
Скоробогатов сердито сорвался с места и вышел, хлопнув дверью.
По дороге он догнал рабочих, которые шли и мирно беседовали:
— Николая спихнули, а теперь очередь доходит до буржуев, — говорил молодой смуглый рабочий своему спутнику, — закопченному каталю, в длинном фартуке и в прядениках [7] .
— Вот я это же думаю, — отвечал каталь, — обидно как-то: крестьянам земля, а нам опять нет ничего. Раз у помещиков землю отобрали для крестьян, — нам давай заводы.
7
пряденики — веревочная обувь для предохранения кожаной обуви от искр раскаленного металла.