Лоцман и Берегиня

Гордеева Евгения Александровна

Я победоносно обвела аудиторию испепеляющим (надеюсь) взглядом. Мужики были мрачнее тучи. Лукава светилась от радости. Грозный был в восторге. Я решила его добить.

— Игорь Витальевич, можете повесить табличку, что данное водохранилище находится под охраной «ПЕПУКСа»!

— Ага! — было видно, что он ничего не понял, но готов выполнить всё что угодно.

Рыбаки удалились, унося с поля боя раненых (прыщавого и его резиновую посудину). Мы с Лукавой преподнесли инспектору его утопленную лодку. Сегодня реакция Игоря на Лукаву была более адекватной, он

даже мог выражать свои мысли. Сначала он раз пятьдесят поблагодарил за лодку, потом сделал в два раза больше комплиментов. В основном комплименты предназначались Лукавее, от чего та вспыхивала и ещё больше хорошела, но перепадало и мне. Потом он долго восхищался нашими действиями, и, в конце концов, рассказал нам, что предшествовало утреннему происшествию.

Наше присутствие вчера на озере не осталось незамеченным. Рыбаки заметили двух девиц, крутившихся около инспектора. Вроде, парень и две девушки — ничего особенного, но девушки вели себя странно. Одна не вылезала целый день из озера, вторая, явно с какой-то целью, ходила по прибрежным кустам. В довершении, почти у всех рыбаков оказались отрезанными сети. На разведку отправили Михалыча, как самого опытного. Но инспектор ему ничего не смог пояснить. Девушки как девушки. Одна ныряет, подруга — загорает. Но Михалыч был тёртый калач. Он заметил груду порезанных сетей и решил сам поговорить с нахальными девицами. На подмогу он взял с собой несколько мужиков. Ну, а как же? На двух девушек надо брать не меньше десятка помощников. Разговор «по душам» они триумфально осуществили утром. А инспектора, что бы не мешал, они ещё ночью забаррикадировали в его собственном доме.

— Я думаю, они побояться в ближайшее время браконьерничать, — я мысленно вычеркнула первый пункт плана из списка.

Тут моё внимание привлёк мужчина, вышедший из кустов. Яростная жестикуляция свидетельствовала о не менее яростной ругани, пока, правда, не слышимой.

— Лукава, гляди, папаня твой явился.

— Зачем это? — она оглянулась в сторону приближающегося водяного.

— Так Вас Лукавой зовут? — обрадовался инспектор.

— Ну да, Лукава. Но это — тайна! — Она кокетливо похлопала ресничками, не обращая внимания на доносившуюся уже ругань.

— А это Ваш папа? — опасливо поинтересовался Игорь.

— Он.

Хмурый вид русалки никак не вязался с образом, который рисовался при представлении картины радостной встречи отца с дочерью. Мрачная русалка и сквернословящий водяной.

Боцман протопал по мосткам и сходу выдал:

— Какая барракуда посмела стрелять в мою дочь? — почему-то обратился он к парню.

— Папа, в меня никто не стрелял!

— Как это, блинд, не стрелял? Мне Рыська всё рассказал! — пыхтел водяной.

— Рыська, предатель! — я чуть не задохнулась от возмущения.

— Не предатель, — вступилась за того Лукава, — просто он слово дал, докладывать обо всех происшествиях.

— Не заступайся за него!

— Это что за сухопутный шкет?

— А кто Ваш папа?

— Рыська не виноват!

Мы выпалили это хором и одновременно замолчали.

—

Давайте по порядку, — я обратилась к водяному, — начинайте Вы.

— Что здесь произошло? — успокаиваясь, сказал Боцман.

— Мы приструнили браконьеров! — гордо заявила русалка. — Познакомились с инспектором рыбоохраны, Грозным Игорем Витальевичем.

— Ну, и где он? — посмотрел по сторонам водяной.

— Кто?

— Инспектор.

— Вот, — Лукава подтолкнула Игоря к папаше.

— Это инспектор? — разочарованно протянул Боцман. — Молод что-то!

— Папа!

— Ну, хорошо! Что с браконьерами разобрались — молодцы! А что со стоком? — проигнорировал тот инспектора.

— Пока заткнули пробкой.

— Заткнули? — удивился Игорь. — Чем?

— Мешком с глиной. — Лукава подозрительно на него посмотрела. — Сам же мешок вчера давал.

— А-а-а! Круто! Я бы не додумался! — Лукава получила очередной восхищённый взгляд, и ответила тем же.

— Да, — нарушил их идиллию Боцман, — пробка, это не надолго. Надо искоренять причину, кофель-нагель! Эх! Тряхну стариной! Где тут живёт фермер? — обратился он к Игорю.

— На холме. Я могу проводить.

— Проводи.

— И я с вами. — Я решила посмотреть, как трясёт стариной водяной. — Лукава, ты с нами?

— Нет, я в озеро!

Она уже явно чувствовала себя хозяйкой. Да и наличие Игоря Витальевича не оставляло шансов на возвращение Мокрицы.

Дом фермера напоминал старинный особняк, обнесённый крепким забором. Кирпичный, двухэтажный, с террасой и балконом. Даже кое-какие архитектурные излишества присутствовали в виде фальш-колонн и безвкусной лепнины. Вдоль фасада были высажены чахлые кустики туи и можжевельника.

— А хозяин то с претензиями! — удивилась я запросам Рокфеллера местного пошиба.

— Откуда у этого шняки столько нечистот? — водяной явно не оценил художественных потуг фермера. Скорее всего, он их просто не заметил. Он пришёл сюда по делу и делом этим занялся.

— Коровы, свиньи, — пояснил инспектор.

— Свиньи?… — лицо Боцмана побагровело, на шее вздулись вены, глаза полезли из орбит. Я еле сдерживалась, что бы не хихикнуть. Уж больно он сейчас походил на мороженого морского окуня. — Пойду один! — скомандовал Боцман.

— Из-за забора посмотрим, — предложила я Игорю, не став перечить водяному.

Мы спрятались в кустах сирени. Оттуда открывался вид на просторный двор с цветником и стрижеными кустиками. Сетка-рабица отделяла двор от птичника, а за птичником явно просматривался коровник.

— Буржуй! — зло сказал Игорь. — Кровопийца!

Я мысленно поддержала его в праведном гневе, стараясь не упустить из вида водяного.

Боцман вошёл в ворота. Огромный цепной пёс, заскулив, спрятался в будку, даже не начав лаять. Водяной остановился посредине огромного двора, деловито обозревая окрестности. Наконец гостя заметили, и на крыльце появился хозяин — мужчина лет пятидесяти, крепкий, лысый, с хитрыми маленькими глазками и, по-бульдожьи, свисающими щёками.